Скрытая бухта - Мария Орунья

– Где?

– В Индии. Работает в благотворительной организации и чувствует, что спасает мир. Может, оно так и есть. Удивительно, правда? Вдобавок она уехала туда со знакомым, который вместе с ней проходил курс химии и тоже, вопреки всему, остался жив. И поскольку они оба чувствовали, будто заново родились, а никто вокруг не в состоянии понять, через что они прошли, они отправились в это путешествие вместе. Я и понятия не имел, что парень тоже проходит сеансы химиотерапии. Мне туда доступа не было. Но я уже почти не злюсь на нее. Уже нет, хотя довольно долго проклинал ее, пил. Мы ведь были счастливы, но жизнь изменила ее. Весь наш мир изменился. Вот и все. Думаю, сейчас я ей даже завидую. Может быть, поэтому я тоже захотел приключений, захотел ощутить прилив адреналина, сбежать от рутины и предсказуемости. Не знаю, понимаешь ли ты. Но если я не слишком подхожу под ваше описание психопата, то под описание чокнутого – точно. Сумасшедшего, который вдруг возненавидел стабильность и все, что давало ему безопасность и уверенность.

Валентина заговорила после паузы:

– Ты не сумасшедший. Ты потерял все, во что верил. Теперь я понимаю, почему ты решил приехать на виллу “Марина”. Возможно, в конце концов ты разочаруешься и вернешься в Лондон, но жизнь у нас всего одна, и она очень хрупкая, так что я приму любое твое решение.

– Спасибо.

– Не за что. Но, поверь, я тебя не жалею, всех нас когда-нибудь бросали. Это случалось с каждым.

– Не могу себе представить, чтобы кто-то мог бросить тебя, – сказал Оливер. – Ты же вооружена.

– Очень смешно. Разумеется, я не собираюсь тебе рассказывать о своей личной жизни. Если вдруг забыл, я вообще-то лейтенант полиции и задаю тебе эти вопросы, чтобы собрать пазл, это не обмен воспоминаниями. И не свидание, так что никаких quid pro quo, рассказываешь тут только ты.

Оливер улыбнулся:

– То есть мариачи, которых я нанял, и лимузин, который взял напрокат… все это отменяем?

Валентина расхохоталась.

– Конечно, не заставляй людей ждать. Пусть идут по домам – со мной не на что рассчитывать. У меня есть время только на работу. Сейчас доем это, – она указала на остатки пиццы у себя на тарелке, – и тут же уеду.

– Что поделать, хотя раньше ты меня и характеризовала как “привлекательного мужчину”… – Оливер замолчал, улыбнулся. – Однако все-таки кажется, что ты мне не доверяешь.

– Я ничего не принимаю на веру, Оливер. Пока преступления не раскрыты, я должна учитывать, что у тебя, как и у остальных людей, замешанных в это дело, могут быть скелеты в шкафу. Я, например, проверила все данные об исчезновении твоего брата и о попытках вашей матери установить его местонахождение через полицию, но этот вопрос продолжает приводить меня в некоторое замешательство, поскольку это не самое обычное дело. Действуя заодно, – не могу сказать, каков мотив и какова цель, – вы с братом Гильермо вполне могли все это обставить вдвоем, а он при этом оставался бы в тени. – Валентина попыталась взмахом руки успокоить Оливера, который явно собирался перебить ее. – Но это всего лишь одна из миллиона гипотез, которые сейчас навскидку могут прийти мне в голову, а многие из них выглядят совсем безумными и обидными. Моя работа – докопаться до правды, понимаешь?

Оливер больше не улыбался.

– Одна из миллиона и абсолютно безумная. Я не убийца. А мой брат, к большому сожалению всей нашей семьи, – пустоголовый бродяга, сбившийся с пути. И это в лучшем случае, потому что, может, он вообще мертв. Я тоже могу напридумывать кучу гипотез, лейтенант, но эта твоя – полный бред.

– Я не хотела тебя обидеть, Оливер.

– Ну конечно, ты только хотела взглянуть, не сбросит ли убийца маску хорошего парня. Ты мне не доверяешь, это понятно, ведь я незнакомец с мутной семейной историей, а с момента моего появления в Суансесе потянулась целая цепочка страшных событий. Но знаешь что? Я проведу собственное расследование и докажу, что не имею к этому никакого отношения.

– Тебе нельзя в это ввязываться. Расследовать – это наша работа. Уже случились два убийства и покушение на убийство, а сегодня утром на пороге твоего дома оставили предупреждение. Любой твой шаг может оказаться опасным.

– Но сидеть сложа руки еще хуже. А кроме того, если я поймаю психопата, тебе придется согласиться сходить со мной на настоящее свидание. – Он снова улыбался.

– Разумеется, ты всегда можешь позвонить мне или заехать в отдел, чтобы узнать, как продвигается дело. – От предложенного свидания лейтенант уклонилась. – Оливер, я уже опаздываю. Боюсь, нам нужно заканчивать.

Пряча блокнот, Валентина Редондо скрыла ответную улыбку.

Дневник (14)

В тот летний сезон 1948 года “Голубой дом” так и не принял гостей. Чаконы решили разобраться с его дальнейшей судьбой, как только все прояснится и нормализуется. Может, он останется гостиницей, поскольку в летние месяцы постояльцев было много. Или, может, здание продадут, чтобы избавиться от воспоминаний про Игнасио.

С Ханой вновь стали случаться обмороки, и она на какое-то время вернулась в Инохедо, в дом отца, где уже вовсю резвился восьмилетний братик. Безудержная энергия ребенка была для нее почти невыносима – по крайней мере, в те дни. Успокоение она находила только во сне. А в остальное время сердце ее дико стучало, словно от затяжной и сильной тахикардии. Она понимала, что долго у отца оставаться не сможет. Ее выдал бы растущий живот. Клара обещала все уладить, попросила только подождать пару недель. Довериться ей.

Три недели спустя, как раз когда подходил к концу первый триместр беременности Ханы, Клара сдержала слово и явилась, как воинственная амазонка, в скромную семейную лачугу в Инохедо, чтобы сообщить всем важную новость. Новость с большой буквы, которая изменит все.

Хана потеряла сознание.

Аврора, их мачеха, отреагировала на это почти равнодушно, потому что ее вниманием завладело лицо Клары – еще более прозрачное, бледное и безупречное, чем когда-либо, с выражением абсолютной безмятежности и решимости.

Душа потрясенного и растерянного Бенигно разрывалась между гордостью, радостью и грустью.

Существует три разновидности людей: те, кто видит; те, кто видит, когда им показывают; и те, кто не видит.

Леонардо да Винчи (1452–1519)

Суббота, 13 июля.

Валентина проснулась поздно, ближе к десяти, но отдохнувшей себя не чувствовала. Легла она на рассвете, потому что допоздна выправляла отчеты и сопоставляла данные. Валентина встала и подошла к окну своей маленькой квартирки в Сантандере, день