Эвтаназия - Ирина Шанина

— Спасибо, — без особого энтузиазма повторила я, стараясь сдержать рвотный рефлекс, неминуемо появляющийся у меня после любого количества каши.

Баба Нюра (постаревшая еще лет на девяносто) убрала со стола.

— Пошли!

Я загнала Султана обратно в контейнер и попыталась закрепить сломанную дверцу. Ничего не вышло. Придется тащить его на руках, а это неудобно, мешает выхватывать пистолет. А за последние полчаса я угрожала различным людям оружием чаще, чем за все предыдущие годы жизни.

— Сумка есть какая-нибудь? — спросила я, не надеясь на положительный ответ.

Будь я на месте бабы Нюры, нипочем не стала бы облегчать жизнь незнакомой девице, размахивающей пистолетом. Я поняла, что нужно привести какой-то убийственный аргумент. Нет, убийственный не надо, убийственным я и так уже воспользовалась. Теперь надо подойти по-человечески.

— Видите, — я показала ей сломанную дверцу, — кота не в чем нести. На руках неудобно, потому что Булат плохо себя чувствует. Вдруг его нужно будет поддержать, а у меня руки заняты.

Баба Нюра кивнула и вытащила холщовую сумку, с какими, наверное, бродили по Руси в давние времена калики перехожие. Я поблагодарила ее и посадила туда Султана. Он сначала попытался выпрыгнуть, но я успела затянуть веревочку так, что наружу торчала только фыркающая и возмущенная голова.

— Потерпи, строго сказала я коту, — всем несладко.

Он понял и присмирел. Мы вышли на крыльцо и, следуя за хозяйкой, направились к стоящему неподалеку небольшому сарайчику, напоминающему об «удобствах» на улице. Баба Нюра погремела ключами, открыла очень низенькую и очень скрипучую дверь, дернула за свисающую откуда-то сверху веревку — под потолком зажглась небольшая тусклая (не более двадцати ватт) лампочка. Но даже такого освещения оказалось достаточно, чтобы разглядеть то, что стояло в сарае. Я пришла в ужас:

— Ты что, хотел на ЭТОМ отсюда выбираться?

— У тебя есть альтернатива? — ответил Булат.

Баба Нюра покопалась в лежащей у стены куче барахла, вытащила куртку и протянула ее Булату:

— На, примерь.

Учитывая ветхость выданной мне сумки, можно было ожидать, что куртка будет представлять собой разновидность «зипуна мужского». Подобной одежды (в довольно хорошем состоянии) полно в Оружейной палате. Но куртка оказалась обычной кожаной косухой с оригинальным текстом на спине: «Если вы видите эту надпись, значит, моя девушка упала». Баба Нюра помогла Булату натянуть куртку.

— Ну, — сказала она, — бывай! Хлопнуть бы тебя по спине, да больно тебе будет. Постарайтесь исчезнуть незаметно. Потому что иначе, сам знаешь, погоня будет… Да, бензину в нем маловато, но до заправки дотянете.

Булат несколько картинно поклонился ей в пояс и выкатил мотоцикл.

— Ключи?

Нюра кивнула на стенку, где на гвоздиках висело великое множество разнообразных ключей.

— Выбирай!

Я возмутилась:

— Мы вам, конечно, очень признательны, но нельзя ли помочь по-простому, без дурацких шуточек?!

Баба Нюра пожала плечами:

— Мне что, оставайтесь…

Как же она достала со своими «испытаниями»! Я внимательно посмотрела на замок зажигания и медленно пошла вдоль стены. Так, этот ржавый вряд ли подойдет, и этот, с короной, тоже… А вот этот вполне может оказаться тем самым: маленький блестящий ключик во втором ряду слева. Я закрыла глаза и попыталась вспомнить, как выглядело гнездо замка зажигания. Да, точно, это нужный ключ — широкая бороздка справа.

— Этот. — Я уверенно сняла ключ с гвоздя, с удовлетворением отметив, как легкое облачко разочарования пробежало по лицу бабы Нюры. Не проста она, ох не проста. Вроде и помогает, но чуть оступись — и затолкает прямо в печь.

— Угадала, — процедила она сквозь зубы. — Ваш день сегодня…

Булат выкатил мотоцикл и оседлал его.

— Давай, Василиса Михайловна, пристраивайся…

Я отдала ему ключ, он завел двигатель, мотоцикл завибрировал, Булат тихо ойкнул и заглушил мотор:

— В руку отдает, не смогу я вести его. Садись вперед.

— Но я… не умею, — запаниковала я.

Булат так посмотрел на меня, что я немедленно села за руль. Котомку с сидящим в ней Султаном пришлось перекинуть за спину. Кот не замедлил этим воспользоваться и мстительно впился когтями мне в спину.

— Ехать-то куда?

Вокруг, насколько было видно (а видно было совсем немного — тусклый свет из окон избушки освещал круг не больше пяти метров в диаметре), росли деревья. Мотоцикл, конечно, не машина, но и не вездеход. Хоть какая-то, пусть плохонькая, грунтовая, но дорога ему нужна.

— Светлячки; поезжай туда, где светлячки, — шепнул мне на ухо Булат.

Какие еще светлячки — они тут все издеваются, и еще Султан по-прежнему цепляется когтями мне в спину! И тут я увидела, как вправо уходит маленькая светлая ниточка, как будто в воздухе развесили крошечные новогодние фонарики. Я нажала на педаль, мотор взревел, мотоцикл дернулся и поехал.