Кружным путем - Джеймс Сигел

– Пол Брейдбарт. – Они обменялись рукопожатием.

– Похоже, Пол, мы с вами здесь единственные, кто не носит тюбетеек.

– Кип. – Пол не удержался, чтобы не поправить его.

– Как? Ну да ладно, все равно.

– Вы друг Майлза?

– Друг? Угу. Наши дорожки пересекались.

– По профессиональной линии?

– Что?

– Вы тоже адвокат?

Вопрос рассмешил Джулиуса.

– Да нет, я с другой стороны.

– Что значит «с другой стороны»?

– Он меня защищал. – На правой кисти Джулиуса был длинный шрам, убегавший к запястью.

– О, так Майлз был вашим адвокатом?

– Именно. Суд по делам несовершеннолетних. Давние дела. Я был тогда скверным мальчишкой и вляпался в дерьмо.

– Он вам помог?

– Еще как! Вытащил мою задницу из детской каталажки.

– Освободил вас из тюрьмы?

– Типа того. А что тут удивительного?

– Я просто поддерживаю разговор.

– Ах вот что…

– Я никого здесь больше не знаю.

– Мне с ними тоже не в жилу.

– Тогда зачем пришли?

– Я же сказал: Майлз все отлично обтяпал. Вытащил из детской тюрьмы.

– Вас отпустили?

– Вам выдать отчет по полной программе? Так вот, я оказался по уши в дерьме. Застрелил одного козла. А Майлз добился, чтобы меня освидетельствовали. Асоциальный тип. Таких помещают в дурдом.

– Ну и что? Получилось удачно?

– Ничего. Сидишь себе, рисуешь картинки, к тебе особенно не пристают. Я много читал, все время терся в библиотеке. А когда вышел, уже знал, куда пойти, кроме как к тем волкам.

– И долго пришлось там оставаться? В больнице?

– Немало. Угодил в зверинец в пятнадцать лет.

– Зверинец? Вы же сказали, что там не так плохо.

– Угу. Мы называли больницу зверинцем, потому что она стояла напротив зоопарка в Бронксе. По ночам мы слышали слонов. А иногда львов. Весной наших придурков выводили туда на прогулку. Давали еду для лам. А половина ребят сами ее ели. Вот умора.

Один из соболезнующих, пожилой еврей с густой седой бородой, покосился на них укоризненно.

– Ну вот, нас опять записали в невежливые рожи.

Пол под предлогом поисков съедобного куска мягко увлек собеседника в другой конец комнаты.

– Вы поддерживали отношения с Майлзом? – спросил он, когда нужная тарелка была найдена, захвачена и подчищена.

– Вроде того. Время от времени. Заскакивал, если делал что-то хорошее, чтобы он знал, что я еще жив. Клевый был человек.

– Да, – подтвердил Пол.

* * *

Настало время уходить.

Джулиус откланялся несколько минут назад, объявив о своем уходе у входной двери:

– Джулиус вас покидает, но никто об этом не жалеет.

«Что я предложу орнитологу? – думал Пол. – Неопределенный доклад о многообещающих близких результатах?»

Он попрощался с Рейчел и мальчиками, и вдова с облегчением наблюдала, как он уходит.

А на ступенях столкнулся с кем-то, кто поднимался в дом.

Поднял глаза, собираясь извиниться, и осекся.

– Не покажешь, где припаркована машина?

Моше был одет в элегантный траурный костюм – черный шелковый пиджак, угольно-черный галстук и пришпиленная к волосам заколкой черная вязаная шерстяная кипа. Он был не один.

Рядом с ним стоял тот, кого Пол оглушил куском цемента. На лбу – повязка с проступившими пятнами.

Пол физически, как дуновение ветра, почувствовал угрозу.

– Так как насчет машины, Пол? Будь добр, скажи, где она стоит?

– В Куинсе, – ответил он.

Перед тем, как сесть в поезд и вернуться в город, Пол оставил украденный автомобиль на Лонг-Айленде.

– В Куинсе… – повторил Моше. – А если поточнее? Может быть, рядом с «Корона айс кинг»? Не поверишь, но там лучшее в городе мороженое. Так о какой части Куинса мы с тобой толкуем?

– Лонг-Айленд-сити. Двадцать четвертая улица на пересечении с Северным бульваром. – Пол не сводил глаз с татуировки «СССР». Это было несложно, поскольку ее хозяин торчал как раз перед ним.

– Хорошо, что ты мне сказал. Ценю.

Наступила тишина. Но не покой. В атмосфере что-то витало, и отнюдь не приятное.

– Ты нервничаешь, дружок, – продолжал Моше. – Снова напал паук?

Пол не шевелился. Моше обошел его и направился наверх. Пол умудрился не отступить, даже когда с ним поравнялся дылда с татуировкой. На верхней ступени Моше обернулся.

– Расслабься, приятель. Я работаю за наличные. Нет наличных – нет и работы. Ясно? – Он кивнул в сторону двери. – Человек, с которым я сотрудничал, скончался. Беда. – Он взялся за ручку, но сделал вид, что спохватился: – Хотя постой. Расслабляться тебе рановато. Мой друг на тебя сильно сердит. – Моше громко рассмеялся и вошел в дом.