Адская ширма - И. Дж. Паркер

Проснулся Акитада без сил и полный уныния. Похоже, буквально все в его доме шло наперекосяк. Он едва успел вернуться из долгой отлучки с севера, как все устои его жизни начали рушиться. Сначала Ёсико спуталась с каким-то простолюдином, загремевшим в тюрьму по обвинению в убийстве. Потом она восстала против воли брата и заставила Тамако принять ее сторону, отчего супружеская жизнь Акитады впервые дала трешину. А теперь вот еще Гэнба с Торой рассорились вконец и нарушили покой и гармонию, на которые он так рассчитывал после долгих лет борьбы и тяжких испытаний.

Акитада понимал, что обошелся с Торой и Гэнбой резковато. Разве можно было ожидать, что они по уши погрузятся в дело в первую же свою вечернюю вылазку по столице? И что с того, если после стольких лет почти монашеского воздержания Гэнбу потянуло к какой-то особе, судя по всему, соединившей в себе женские прелести с интересом к спортивным состязаниям? В таком влечении вовсе нет ничего противоестественного. И Тора гоняется за каждой юбкой в городе, потому что такова уж его натура. Его стычку с Дандзюро спровоцировал не Тора, а сам актер. А Тора так уж устроен, что не терпит оскорблений — слишком трудной ценой завоевал он свое нынешнее положение. Нет, виноват во всех этих неприятностях только он сам, а вернее, его проклятый характер. Вместо того чтобы спокойно справиться с напряжением, возникшим из-за последних событий, он позволил себе сорваться, вскипеть и взял на себя зачем-то судейскую, карательную роль.

Уныло вздохнув, Акитада встал, скатал постель и принялся одеваться. Он чувствовал себя старым и уставшим. Только ни возраст, ни нажитый опыт явно ничуть не сгладили шероховатостей его пылкого характера.

Он задумался о деле Нагаоки, в котором не продвинулся ни на шаг из-за семейных неурядиц. Бедолага-арестант так и сидел за решеткой. Парень, как оказалось, совсем не соответствовал тому представлению, которое сложилось о нем у Акитады, — что тот якобы выскочка из простолюдинов, соблазняющий беззащитных высокородных девиц с целью улучшить свое положение. Поэтому и допрос в тюрьме, считай, не получился. По правде говоря, у Акитады даже не было неприязни к этому Кодзиро, по чьей милости на его дом навалились все эти неприятности. Парень неожиданно повел себя достойно и мужественно. И Нагаока оказался человеком культурным, начитанным и на редкость образованным. Только, конечно, это не снимаю с него подозрений в убийстве жены.

Акитада расхаживал по комнате, размышляя о деле Нагаоки. Нагаока интересовался театром, а в ночь убийства в монастыре как раз останавливались актеры. Нагаока мог нанять одного из них, чтобы тот убил его жену, когда ему стало известно о ее неверности. Все-таки Тора, несмотря на все свои предубеждения, был прав насчет актеров. Такие странствуюшие труппы часто становились хорошим прикрытием для примкнувших к ним беглых преступников всех мастей. Так где же, как не среди актеров, лучше всего найти наемного убийцу?

Глупо было с его стороны прогнать с глаз долой Гэнбу и Тору, не выслушав прежде их подробного отчета. А еще глупее было не пустить Тору на свидание с этой девушкой-акробаткой, от которой тот мог почерпнуть любопытные сведения.

Чувствуя себя по-прежнему вялым и разбитым, хотя головная боль почти прошла, Акитада решил выпить чаю. В такую рань Сэймэй скорее всего еще спал. Поэтому он самолично отправился на кухню, где заспанная служанка Кумой только начала возиться с завтраком, сам налил себе кипятку и отнес его в свою комнату.

Чаевничал он на веранде, откуда любовался садом. Рассвет еще едва брезжил, но небо, похоже, расчистилось. По веткам сосен, тихонько чирикая, порхали воробьи. Вялые рыбки в пруду и не думали резвиться. «Надо бы запастись для них кормом», — подумал Акитада.