Неоконченный пасьянс - Ольга Ракитина

— Ну что, господин юридический консультант, похоже ночка сегодня будет бессонной… — обронил словно невзначай сыщик.

— Неужели Иван Дмитриевич собственной персоной пожалует? — предположил Шумилов.

— Приедет, приедет. Точку будем ставить.

— Точку — это пожалуйста! Главное, чтоб кляксы не получилось. Вы, конечно, ребята умные, даже очень, да только на вашем месте, я бы ещё и господина следователя пригласил, — заметил Шумилов, — чтобы сразу и протокольчики настрочить, и ордерочки выписать. Закрепить полученный результат, так сказать, юридически.

— Нет, Путилин желает покончить с делом до утра и времени не терять. Неровён час, Анисимов узнает об аресте Трембачова и тогда всё…

— Что «всё»? — не понял Шумилов.

— Внезапность будет потеряна, — важно ответил Агафон Порфирьевич.

— Экая у вас милитаристская лексика прорезалась, — улыбнулся Шумилов, — Да только мне кажется, что к Анисимову не следует подходить прямо, в лоб. Пока заявление Трембачова не задокументировано, ссылаться на его слова будет ошибкой. Тут надо пойти другим путём…

— Расскажите, пожалуйста, что вы имеете в виду? — попросил Агафон. Сыщик прекрасно понимал, что дело фактически раскрыто Шумиловым, поэтому от слов Алексея Ивановича не следовало необдуманно отмахиваться.

Шумилов подробно рассказал Иванову о своём посещении конторы домоправителя и той роли «писателя — спирита», которую он сыграл во время разговора с Анисимовым. Исходя из выбранной им легенды, Шумилов предложил план, с помощью которого можно было попробовать вывести домоправителя на чистую воду. Иванов слушал Шумилова почти не перебивая, лишь изредка уточняя некоторые детали; было видно, что план ему понравился. Во время их разговора появился Владислав Гаевский, подъехавший в часть из Управления Сыскной полиции. Он подключился к обсуждению, в результате которого идея Шумилова была дополнена и сделалась более реалистичной. В конце — концов, и Иванов, и Гаевский сошлись во мнении, что план представляется вполне исполнимым и потому может быть предложен Путилину.

Уже после полуночи в полицейскую часть подъехал сам начальник Сыскной полиции. Запершись в кабинете начальника части, он примерно с четверть часа разговаривал с Иваном Трембачовым. Затем пригласил к себе Иванова с Гаевским. Наконец, дошла очередь и до Шумилова.

Иван Дмитриевич принял его довольно добродушно, что, видимо, объяснялось общим успехом дела. Если Путилин и поругал перед тем подчинённых ему сыскных агентов за нерасторопность, то в присутствии Шумилова своего нерасположения уже ничем не показал. Напротив, даже пошутил:

— Вы, Алексей Иванович, напоминаете мне Фигаро, всегда успевающего вовремя. Я бы позвал вас служить ко мне, в Сыскную полицию то есть… Да только знаю, что вы ведь ко мне не пойдёте.

— В самом деле не пойду, — согласился Шумилов.

— Как это вам удалось уговорить каналью эту, Трембачова, то бишь, явиться с повинной? — полюбопытствовал Путилин. — Он вроде бы и не побит даже.

— А я его и не бил. Зачем же так грубо? Я ему просто выбора не оставил, — с улыбкой ответил Шумилов.

Он вкратце рассказал о своём посещении домоправителя Анисимова, который испугавшись «спирита», послал своего подельника на расправу с Шумиловым. Не забыл упомянуть о короткой стычке в проходном дворе, полученном по плечу ударе молотком, брошенном в подворотне чертёжном тубусе и необычных стихах на нём.

— Установил автора стихов, узнал, что он учится в Горном институте. Отправился туда, установил владельца тубуса. Оказалось, он был соседом Трембачова. Так я и вышел на Ивана. В общем — то всё просто, — подытожил Алексей Иванович.

— Ну да, конечно, просто. Особенно когда знаешь, чем дело кончится, — Путилин улыбнулся ещё раз и сделался серьёзным. — Господа Иванов и Гаевский рассказали мне о вашем плане изобличения Анисимова. Я всегда был и остаюсь ныне принципиальным противником привлечения к розыскной работе посторонних лиц. Но… в данном случае, я склонен принять предложенную вами комбинацию. Если мы всё сделаем правильно, то получиться может изящно и даже красиво. Но есть важная оговорка, которую вы должны будете принять. В противном случае, к Анисимову вы этой ночью не поедете…

— Что за оговорка?

— С вами поедет Агафон Иванов. Это не обсуждается. Сыграете с ним в четыре руки.