Убийства в Чумном дворе - Джон Диксон Карр

на выстрелы ушло всего три или четыре минуты. Они с Дарвортом подготовили всю сцену накануне вечером. Ты, Холлидей, случайно тогда и наткнулся на них, и я не знаю, как они изображали призрака, но, похоже, им это удалось… Тем временем в происходящее вмешался еще один персонаж и добавил нам хлопот. Из соседней комнаты выскользнул Тед Латимер. Вероятно, произошло вот что. Вместо того чтобы пройти прямо через дом – он мог видеть твой свет, Кен, на кухне, где ты просматривал ту рукопись, – он подумал, что никто его не заметит, если выйти через парадный вход и обогнуть дом. Но не успел он выйти на крыльцо, как в его сумасбродном мозгу родилась мысль, что его прямой долг – бросить вызов злым силам этого дома. Да! Поэтому он поворачивает и идет обратно через холл, оставляя входную дверь незапертой. Так что Кен фактически не слышал Теда, когда тот проходил мимо кухни, направляясь наружу. И когда Тед открыл дверь в задней части дома с выходом во двор, то увидел… Что именно? Мы никогда точно этого не узнаем; парень мертв, а Гленда ничего не говорила Макдоннеллу. Скорее всего, Тед увидел «Джозефа» в свете из окошка – он спускался по крыше к этому окошку, держа в руке пистолет с глушителем. Глушитель, знаете ли, не совсем бесшумен; он издает звук, похожий на хлопок ладонями.

Теперь Тед был в состоянии видеть злых духов, – возможно, он даже пытался убедить себя, что перед его глазами именно они, но у него не очень-то получалось… Ему оставалось молчать и определить свою линию поведения. Но Гленда увидела его в дверях, и с этой минуты он был обречен. Она не была уверена, что он видел ее, но, так или иначе, это был ужасный момент. Что произошло за это время? Мастерс спускается сверху. Когда он впервые поднялся наверх, входная дверь приоткрылась от ветра, и он закрыл ее на задвижку. Что ж, он спускается снова… и видит, что входная дверь открыта – так ее оставил Тед. Сынок, если бы он зашел в комнату, где должны были сидеть «Джозеф» и Макдоннелл, – что ж, все было бы кончено. Но он видит эту открытую дверь и бросается наружу, как сумасшедший; разумеется, не обнаруживая никаких следов, огибающих дом. Он выходит из-за угла дома, когда «Джозеф», закончив свое дело, возвращается с другой стороны. Мастерс слышит стоны Дарворта… Я на самом деле не верю, что Дарворт даже тогда знал, что его сообщник прикончил его, иначе он бы стал кричать. Но юный Латимер, стоя в задних дверях дома, слышал шаги Мастерса за углом; он также слышал стоны Дарворта. Он все еще не понимал, что они означают, он все еще ни в чем не был уверен. Но он слышал, как Мастерс выходит из-за угла дома, и чувствовал, что если там действительно произошло что-то мерзкое, то это и ему может сулить неприятности. Он нырнул обратно в гостиную и появился там за секунду до того, как Дарворт дернул за проволоку звонка.

Тем временем вернулась Гленда. Она засунула пистолет с глушителем под половицу, которую они с Дарвортом приготовили в той комнате накануне вечером. И довольно показательно, какой ее увидел Макдоннелл, когда она вошла и встретилась с ним лицом к лицу – он как раз раскладывал карты в той предполагаемой игре в рамми. Он сказал мне, что она раскраснелась, а ее глаза сияли. Она закатала рукав своего пальто и (к его изумлению) очень спокойно ввела себе дозу морфинового алиби. «Мой дорогой, – сказала она ему, – мне кажется, я совершила ошибку. Похоже, я действительно убила его… наконец». И она улыбнулась. Вас удивляет, что он был почти безумен, когда выбежал оттуда? Мастерс говорит мне, что он никогда еще не видел Макдоннелла в таком состоянии, похожим на сумасшедшего, с зажатой в руке колодой карт. Я думаю, остальное вам известно.

Оставалась одна неясность – как поведет себя Тед? Вы знаете, что он предпочел помалкивать и считать, что в конце концов убийство действительно было совершено призраком. Он решил, что мистическая расправа произведет гораздо большее впечатление, чем обычная стрельба. И все равно он был озадачен, поскольку все клялись, что Дарворт был убит кинжалом… Кстати, разве это не был его первый вопрос к вам? «Кинжалом Льюиса Плейджа?» А потом он молчал до тех пор, пока не объявил о своем убеждении в сверхъестественной природе убийства. Остальное так и останется чистыми домыслами, потому что единственные два свидетеля и участника того, как Теда Латимера заманили в Брикстон, мертвы. Очевидно, Гленде пришлось весьма поторопиться. Тед в любую минуту мог передумать и заговорить. Одного предположения о том, кто такой «Джозеф», было достаточно, чтобы покончить с Глендой. Если потребуется, она была готова последовать за Тедом домой и заткнуть ему рот. Поэтому она попросила Мастерса отпустить ее – «Джозеф» был очень сонным, гораздо более сонным, чем полагалось от дозы принятого морфия.

Но домой она не отправилась… И тут ей в голову пришла блестящая идея. Поначалу планировалось, что «Джозеф» просто исчезнет, но что, если он будет убит? Для нее было важно немедленно добраться до Теда и сочинить какую-нибудь историю, которая заставила бы его держать рот на замке, пока она не заманит его в «Коттедж Магнолия». В общем, она ждала, вероятно неподалеку от Чумного двора, когда он отправится домой. Беда в том, что, хотя он был вторым допрошенным свидетелем, после этого он отказался идти домой и не уходил до тех пор, пока все не перессорились и не разошлись. Но, задержавшись, Гленда оставалась до тех пор, пока не ушли вызванные полицейские чины; даже тогда она прорабатывала детали этой довольно изящной идеи, и, пока все мы были поглощены допросами на кухне, ей представилась замечательная возможность стащить этот кинжал….Вот почему, видите ли, она упустила Теда в тот момент, когда он ушел, охваченный яростью. Но, чтоб мне сгореть, с этой женщиной никто бы не справился. Это чертовски удивительная черта в ней. Полагаясь на свой ум и изобретательность, она проникла в его собственную комнату – в доме, где она, конечно, много раз бывала в роли «Джозефа», – застала его в довольно сумеречном состоянии, неспособным здраво рассуждать, и убедила его встретиться с ней днем. Не поторопись она, он мог, пожалуй, до утра передумать и изменить свое решение хранить молчание. Видите ли, полиция отнеслась к нему с подозрением; и, находясь под таким давлением, он, поразмыслив, вероятно, мог бы рассказать о том, что знал.

– И что, по-вашему, она ему сказала? – поинтересовался Холлидей.

– Бог знает.