Водка - Виктор Алексеевич Мясников

- А поговорить? Бабки кинул и слинял, что ли?

- А чего еще, банкет устраивать? - удивился Олег, хотя его буквально трясло от предчувствия скорой драки, где сила была не на его стороне. - Или пресс-конференцию?

- Не, ты скажи, на кой хрен за неё расплатился? Деньги некуда девать?

- Я за неё не расплачивался. Я её у тебя купил. А ты продал.

От таких слов Труня выпустил куртку Олега из своей широкой лапищи. Это он понимал - купил-продал, это было вполне доступно его разуму.

- А зачем ты её купил? - удивился тем не менее. - Все же шлюхи под нами ходят, под турбомашевскими. Без нашей крыши сутенерить без понту.

- Перепродам, чего тут непонятного, - пожал плечами Олег. Он уже понял, что угроза миновала и импровизировал на ходу. - Свезу в Эмираты, там знакомому шейху сдам за сорок верблюдов. А то и за пятьдесят.

И он вышел из киоска. А разжиревший бывший неизвестный спортсмен Труня, стоя на карачках, как свинья над корытом, сгребал деньги в полиэтиленовый мешок и бормотал:

- Сорок, блин, верблюдов за одну телку.

Он никак не мог вспомнить, что это за эмиратская валюта такая верблюды, и каков их курс к рублю и доллару.

С ВЕЩАМИ НА ВЫХОД!

Прямо возле киоска у ворот рынка стояло такси. Какие-то азиаты, не то китайцы, не то вьетнамцы выволакивали из багажника огромные клетчатые баулы. Маленькая смуглая женщина в узких брючках и огромном свитере перла на себе один такой раздувшийся баул, раскачиваясь под его весом из стороны в сторону, словно пьяная. Ее беличье личико сморщилось от напряжения, а из-под вздернутой верхней губы сверкали два узких зубика.

Люба стояла растерянная, с окаменевшим лицом. Олег дернул её за локоть и подбежал к такси. Таксист как раз захлопнул опустевший багажник и собирался занять свое место.

- Свободен? - крикнул Олег, дергая заднюю дверцу.

- Садись, - кивнул шофер, усаживаясь.

- Давай быстрей. - Олег раздраженно впихнул по-прежнему растерянную и ничего не понимающую девушку внутрь "волги". - Куда ехать?

Та непонимающе смотрела на него покрасневшими глазами, темные круги под ними стали ещё четче. Водитель с треском покрутил какую-то рукоятку на счетчике, сбросив прежние цифры, но в окошечке тут же выскочила десятка. Он повернулся и задал тот же вопрос:

- Куда ехать?

- Пока прямо, - махнул рукой Олег.

Он втиснулся внутрь, боком оттеснив Любу в глубь, захлопнул дверцу. Облегченно вздохнул, когда машина выехала на проезжую часть. Оглянулся тревожно. Ему все ещё было не по себе. Рая стояла у киоска, скрестив руки и сунув ладони себе под мышки. Нахохлилась, видно, озябла. Плащ-то у неё в киоске остался. Потом угол здания закрыл её и киоск.

- Где живешь? - спросил Олег уже более спокойно.

- На Электромаше, - пролепетала Люба.

- А улица? - спросил водитель, не оборачиваясь.

- Возле мебельного за Домом культуры, - хлюпнула девушка.

Индустриальный Горнозаводск состоял из заводов, к которым лепились спальные кварталы. Соответственно и районы носили заводские названия Турбомаш, Электромаш, Тяжмаш, РТИ - резино-технических изделий, стало быть, Шинный, Изолятор и так далее. Электромаш прилегал непосредственно к "турбинке" и контролировался, понятное дело, турбомашевской мафией. Ехать туда, пожалуй не стоило. Но ничего другого Олег придумать пока не мог. Он вообще сейчас мало что соображал, слишком нервным выдалось утро.

- Васька там же живет? - спросил он и взглянул на часы.

Люба кивнула, со страхом взглянула на Олега. Он посмотрел на неё неприязненно, и Люба совсем увяла. А с чего бы ему на неё радостно глядеть? Прошел бы мимо этого дурацкого киоска, сейчас бы не знал проблем. Присматривался бы к недвижимости. А теперь остался без гроша с перепуганной девкой на шее. Он пошарил по карманам. К счастью, не все деньги были увязаны в пачки и ушли в загребущие лапы Труни. Рублей триста наскреб. За такси хватит расплатиться и ещё останется на совместный обед.

На Электромаш добрались довольно быстро. Олег всю дорогу поглядывал на часы и прикидывал, успел Васька домой приехать или нет. Ему-то на трамвае кругаля давать, а машина напрямки идет через индустриальную зону. Ехали молча. Да и о чем говорить? Чем дальше, тем Олег все больше сожалел о своем поступке. Нашелся граф Монте-Кристо. Ведь зря бандюгу деньгами наделил. Тот и сумму приличную огреб, и девчонку эту снова приберет. По ней видно, что дурочка. А у таких одна дорога.

Жила Люба в облезлой панельной хрущобе. Район вообще отличался пролетарской простотой и запущенностью. Как заводы начали простаивать, так и все окрестности пришли в упадок. Полуразбитая дверь подъезда не закрывалась, так и висела нараспашку. Подъезд замусорен хуже тротуара перед мебельным магазином пососедству. Стены обшарпаны и изрисованы похабщиной. Даже потолки на лестничных клетках и лестничные пролеты над головой расписаны копотью. Не лень было какому-то придурку с зажигалками там лазить, чтобы напакостить по белой известке. В углах лестничных клеток тоже виднелись следы огня и валялись растоптанные одноразовые шприцы. Это наркоманы кипятили в столовых ложках ханку и ширялись на подоконниках. Наверное, здесь же в подъезде в одной из квартир эту ханку и покупали. Про запах на лестнице и говорить не стоило. Без того тошно.

- Чья квартира? - спросил Олег у медленно поднимающейся Любы.

- Снимаем, - ответила та. - У бабушки одной. Семьсот в месяц отдаем.

- По-божески, - отозвался Олег. - А зарабатываешь сколько?

- У меня проценты. Когда тысяча в месяц, когда полторы. Ночью можно набросить цену на курево и выпивку, рублей тридцать прибавляется. А Васе семь тысяч в месяц Труня дает. Только он ещё и рынком занимается.

Уточнять, каким образом Вася занимается рынком, Олег не стал, потому что пришли. Люба открыла дверь маленькой однокомнатной квартиры. Небогатая мебель явно шла приложением к жилью. Из новых вещей только телевизор с видеомагнитофоном, музыкальный центр да гора видеокассет