Спасти президента - Лев Гурский

— Гурвич? С ним-то что? — полюбопытствовал Баландин. Я уже чувствовал, как в мозгу его начинается сложнейшая работа по дешифровке моих намеков. Если «приболел» означает «напился», то как понять слово «госпитализирован»?

— Гипертония, — грустным голосом уточнил я.

«Белая горячка», — наверняка подумал пресс-секретарь.

Я поскорее отпустил Баландина, чтобы тот к началу брифинга успел вернуть своему лицу привычное выражение невозмутимости. Неловко было, конечно, подставлять Лелика. Но, с другой стороны, я сказал только то, что сказал. За больное воображение Ивана Алексеевича пусть отвечают он сам и его личный психоаналитик.

Едва я распрощался с пресс-секретарем, как меня вновь потревожил черный телефон. Ксения.

— Лорд Максвелл звонит с проходной у Боровицких ворот, — раздался в трубке ее голос. — Он выражает надежду на встречу с Главой администрации Президента России.

— Какой лорд? — устало переспросил я, вороша бумаги на столе. Так и есть: никакого англичанина на сегодня не запланировано!

Оказалось, что член Палаты лордов проявил личную инициативу и прибыл в Москву в качестве эксперта-наблюдателя от ОБСЕ. Из Лондона уже пришло подтверждение его полномочий. Сэр Бертран Максвелл и еще герр Карл фон Вестфален от Совета Европы очень интересуются нашими предвыборными технологиями.

— Немец тоже там, на проходной? — совсем затосковал я.

Варяжские гости всегда сваливаются, как кирпич на голову. И не вздумай просто отмахнуться от такого визитера! Себе дороже обойдется, знаю по опыту. У нас можно легко выпроводить вон соотечественника, типа редактора «Свободной газеты», — пусть себе злобствует, хуже не будет. Но попробуй неаккуратно обойтись с пришельцем из-за рубежа — и хлопот не оберешься. Обструкции, санкции, шум в западной прессе. И вот уже кто-то публично сомневается в легитимности наших выборов, а кто-то другой предлагает заморозить кредитную линию... Психология капризных детей обеспеченных родителей. Если выгоняешь такого из класса, папа не дает денег на ремонт кабинета ботаники.

— Там только англичанин, — немного успокоила меня секретарша. — Герр Карл фон Вестфален вместе с переводчицей ушли в народ.

— А этот лорд — он тоже с переводчицей? — осведомился я. Мысленно я уже прикидывал, нельзя ли как-нибудь тактично перенацелить сэра Максвелла на осмотр Оружейной палаты.

— Один-одинешенек, — доложила Ксения.

— Прекрасно! — сказал я. — Извинись от моего имени. Скажи, что я приму его на пять минут. Скажи, на больший срок моего английского элементарно не хватит...

— Лорд Бертран прилично владеет русским, — заметила секретарша. — Он говорит, у него даже вышла в Англии книга о жертвах советской психиатрии.

— Тогда десять минут, — вздохнул я.

Такого продвинутого гостя едва ли заинтересуют сокровища Алмазного фонда, нечего и предлагать. Может, посулить ему познавательную экскурсию в Институт Сербского? Или сразу в Белые Столбы? В общем, лорда этого надо перепоручить Валере Волкову, сообразил наконец я. У Валеры есть опыт общения с англичанами. Он уже водил по Москве одного титулованного британца — сэра Пола Маккартни.

Я велел Ксении подготовить Волкова и, ожидая англичанина, стал просматривать отчеты региональных штабов к завтрашней селекторной перекличке. Пришествие зарубежного гостя застало меня между Волгоградом и Воронежем.

Сухощавый и опрятный сэр Бертран Максвелл чем-то похож был на нашего пресс-секретаря Баландина. С той лишь разницей, что Баландин у нас вечно был сосредоточен, а на лице седовласого лорда светилась нежная детская улыбка. Младенчески улыбаясь, лорд поздоровался и первым делом воздал должное нашей демократии: по пути сюда у него всего четырежды проверяли документы — ненамного больше, чем в Букингемском дворце.

— Стараемся, — вежливо ответил я, про себя пообещав устроить разнос начальнику кремлевских секьюрити. В предвыборные дни таких проверок должно было быть не менее шести.

После краткого разговора о судьбах демократии в России лорд Максвелл попросил направить его послезавтра на рядовой избирательный участок, в качестве официального наблюдателя. Ему, лорду Максвеллу, хотелось бы побывать в «Кри-лат-ско-йе».

Я содрогнулся: сейчас мне только недоставало любопытного иностранца в Крылатском! Как ему, интересно, потом объяснишь, отчего Президент России не приехал голосовать по месту жительства? Наши-то сограждане привыкли к непредвиденным маневрам властей, а вот гости могут и насторожиться.

— Увы, этот вопрос не ко мне, — извиняющимся тоном сказал я. — Аккредитацией иностранных экспертов ведает Центризбирком... И процедура занимает у них не меньше недели, — продолжил я, видя, что англичанин готов уже ехать в ЦИК.

Детская улыбка лорда Бертрана заметно потускнела.

— А нельзя ли как-нибудь... это ускорять? — спросил он. Его еще не оставляла надежда понаблюдать за волеизъявлением нашего Президента.

— Жуткие сроки, сам знаю. — Я развел руками. — Печальное наследие советской бюрократии. Традиции живучи, сэр Максвелл. Быстро переломить их — пока не в моей власти.

Лорд-младенец увял.

— Зато, — с энтузиазмом добавил я, — зато в моей власти дать вам в помощь лучшего специалиста по предвыборным технологиям! Пойдемте, сэр Волков уже ждет вас.

На столе тоненько пискнул белый телефон. Рашид Дамаев.

— Идемте-идемте, я вас познакомлю... — Я начал деликатно оттеснять британца к выходу. Десять минут, отпущенных гостю, еще не истекли. Но не мог ведь я, в самом деле, говорить с президентским врачом при свидетеле!

В приемной нас уже дожидался скучный Валера Волков. Увидев англичанина, он жестяным голосом произнес: «Хау ду ю ду» — и изобразил фальшивую приветливость.

— Хау ду ю ду, — механически ответил лорд Бертран, глядя на Валеру, потом на меня, а затем куда-то за мою спину. — Я все-таки имел желание... — начал он и неожиданно запнулся на полуфразе. Аккуратные его брови поползли вверх.

По-моему, лорд хотел было вернуться к своей просьбе насчет Крылатского и Центризбиркома — и вдруг это намерение у него резко прошло. Напрочь.

Должно быть, англичанин вспомнил, что жителю Британских островов не подобает оспаривать чужих традиций. Чего-чего, но такта у нации просвещенных мореплавателей не отнять.

— Болеслав Янович, — осторожно сказала Ксения, когда сэр Волков увел за дверь сэра Максвелла, — тут ваш вертолетчик принес эту... эту штуку. Сказал, что вы велели. Положил ее на кресло, а она пачкается...

Я обернулся. Охнул. И догадался о причине быстрой сговорчивости британца.

Пилот «Белого Аллигатора» истолковал мой приказ чересчур широко. Я действительно велел ему снять «эту штуку» со своей стрекозы. Но какого черта ему вздумалось притащить пулемет ко мне в приемную?