Унесенные ведром - Дмитрий Подоксенов

Трофим казался действительно каким-то уставшим и осунувшимся, будто всю ночь не спал. Он сидел в мягком кресле, в халате и тапочках, что должно было показать осведомлённому человеку ту высокую степень доверия, которая оказывалась в данный момент посетителю. Фёдор, однако, к людям осведомлённым не относился.

— Здравствуйте, — сказал он, замирая на пороге комнаты. — Мне зайти попозже?

— Почему? — не понял Трофим. — Проходи, садись.

— Но вы же только что из душа, — заметил Сивцов, присаживаясь в свободное кресло. — Вон, даже переодеться не успели. Или вы в баню ходили?

— Нет, не ходил, — признался несколько обескураженный хозяин. — Просто лень было в костюм влазить, да и жарко в нём. Ты как, не против?

— По мне, так сидите хоть в женских колготках, — разрешил Фёдор. — Я вообще однажды на работу собрался, полпути уже прошёл, потом смотрю — опа! — я же в тапочках иду! Пришлось возвращаться домой, переобуваться. Причём заметил я это только потому, что на меня милиционер возле метро как-то странно посмотрел. Хорошо, что не зима ещё была, а осень. А то бы точно забрали для разбирательства.

Трофим, не выдержав, хихикнул. Он живо представил себе фээсбэшника, наверняка при оружии, идущего на работу в тапочках. Как его задерживает милиция, а он предъявляет своё удостоверение и на ходу «лепит» им какую-нибудь байку об особо важном задании, непременно требующем наличие тапочек на ногах. Сивцов тем временем заканчивал свою мысль:

— Так что мне всё равно, в чём вы дома ходите. Главное, на улицу так не выйти, по забывчивости, например.

«Давай, давай, юродствуй! — злорадно подумал Захар Игнатьевич. — Не знаешь ещё, что наши с тобой роли уже давно поменялись. Во-первых, теперь мы знаем, кто ты есть на самом деле, значит жертва уже ты, а не я. А во-вторых, тебя же, наверное, учили в своё время, что разведчики частенько гибнут во время особо опасных заданий. На благо Родины, так сказать, хе-хе. Вот и будь любезен соответствовать этому светлому образу непримиримого борца со злом».

— Я ведь тебя зачем позвал, Федя, — сказал он вслух, беря со стола яблоко. — У меня есть для тебя одно очень лестное предложение.

— Какое? — заинтересовался Сивцов.

— Как ты отнесёшься к тому, если я назначу тебя старшим над всеми моими людьми, находящимися здесь? Комнату такую же, как эта, выделю, деньжат подкину, а?

— Не знаю, мне без разницы, — сказал Фёдор. — Та комната тоже ничего.

Трофим, явно не ожидавший такого поворота дел, задумался. Сегодня утром Регина убедила его в том, что от такой наживки ни один оперативный работник не откажется, будь он хоть из ФСБ, хоть из милиции. Ещё бы — приблизиться к самому Трофиму! Стать его ближайшим помощником, пусть даже на короткое время. А этот, смотри-ка — не выказывает абсолютно никакого энтузиазма. Будто не денег, власти и информации ему только что предложили, а так — лёгкое поощрение.

— То есть, ты отказываешься? — уточнил Захар Игнатьевич.

— Нет, — помотал головой Сивцов. — Просто мне непонятно, в честь чего это меня повышают? За какие такие заслуги?

— Ну, это-то как раз понятно, — к такому вопросу Трофим был готов и сразу почувствовал себя намного уверенней. — Это ведь только кажется, что я старый уже, из дома нос не кажу, ничего не вижу и не слышу. На самом же деле я ещё тебя не увидел, а уже кое-что понял из рассказов моих охламонов. Приехал и сам убедился — ты для них уже авторитетом стал. Небольшим, конечно, но им с лихвой хватает. Они же все в рот тебе смотрят. Второе. Мозги у тебя работают хорошо, язык тоже, кажется, подвешен правильно, да и образование явно выше, чем четыре класса церковно-приходской школы, как у моих. А старший над ними нужен — иначе совсем распустятся. Ну как, согласен?

— А что я должен буду делать? — Фёдора повышали первый раз в жизни, и это ему ужасно льстило. — У меня и опыта руководящей работы нет…

— Ну, это ты быстро научишься, — облегчённо рассмеялся Захар Игнатьевич. — Дурное дело нехитрое. Ты, главное, Туриста ко мне потом пошли, я ему подтвержу твои полномочия, а там уж он сам тебе на первых порах подскажет, что делать. Ты главное, во всё, что им поручают, не лезь. Твоё дело работу проверить, мне доложить и новое задание от меня лично получить. Понял?

— Понял, — кивнул Сивцов. Новая должность пока не казалась ему особо сложной. Во всяком случае, до приезда Амины продержаться будет полегче.

— Ну что ж, — вздохнул Трофим, — отлично, если понял. Сейчас можешь отдыхать, а завтра у тебя будет первое серьёзное задание.

— Какое? — поинтересовался Фёдор.

— Это я тебе скажу сегодня вечером. Ещё не все детали подготовлены. Далеко никуда не отлучайся, тебя потом пригласят. До вечера, Фёдор.

— До вечера, — попрощался Сивцов.

«Что же такое придумала Рига? — размышлял Захар Игнатьевич, глядя в удалявшуюся спину Фёдора. — Зачем вся эта комедия? Скорей бы уж рассказала».

Регина зашла в комнату к Трофиму только через полчаса.

— Бог ты мой, — только и смог выговорить Захар Игнатьевич, взглянув на лицо подруги. — Как ты себя чувствуешь?

— Хреново, — невнятно произнесла Рига и осторожно умостила себя в кресло. — Морозит. Всю ночь не спала.

Нижняя челюсть гостьи увеличилась в размерах в два раза, мешая говорить. От Регины явственно попахивало коньяком.

— Пила, что ли, недавно? — Трофим поморщился. — Выпила бы лучше таблетку. Сама знаешь, у нас завтра…

— Знаю, — прошипела Рига. — А ты знаешь, что у меня челюсть сломана? И терплю я, кстати, именно из-за этого «завтра».

— Как сломана? — поразился Захар Игнатьевич. — Ты уверена?

— Процентов на девяносто. Вот тут, — она легко прикоснулась кончиками пальцев к опухоли на подбородке, — кость двигается, если нажать. И поскрипывает противно. Кроме того, я достаточно таких «опухликов» насмотрелась на другой день после тренировок.