Посмертное слово - Энн Грэнджер

Упрямые вопросы…

У. Вордсворт

Пока Мередит и Мойра Ньютон не спеша лакомились запеканкой, Алан Маркби и сэр Бэзил, корчась в машине на площадке для отдыха, жевали бутерброды и смотрели на дождь.

— Мы выбрали для поездки в гости не лучший день, — угрюмо заметил сэр Бэзил. Он снял верхний кусок хлеба со своего сандвича и посмотрел, что внутри. — Она забыла горчицу! Терпеть не могу ветчину без горчицы!

— В моем горчица есть, — неосторожно заметил Маркби.

Сэр Бэзил смерил его подозрительным взглядом:

— Значит, она приготовила сандвичи двух видов: с горчицей и без! Вы взяли мою коробку!

Маркби извинился, хотя он вовсе не был уверен в правоте своего спутника. Но другого сэр Бэзил, видимо, и не ждал.

Он милостиво принял извинения и отвинтил крышку термоса.

— У меня кофе. А у вас что, чай?

Маркби проверил вторую фляжку, в которой действительно оказался чай, и быстро передал ее сэру Бэзилу, не дожидаясь, пока его несправедливо обвинят в подмене, как с сандвичами.

— Много лет не видел старину Лоренса. — Получив фляжку, сэр Бэзил переключился на цель их поездки. — Мне кажется, если он что-нибудь и знал, то уже давным-давно все забыл!

— Он наверняка сумеет рассказать, удалось ли ему связаться с бывшей невесткой после той неудачной попытки, о которой нам известно. Писал ли он ей еще? Может, они общались через Беренса, ее поверенного? Зачем ему вдруг понадобилось встречаться с Оливией после стольких лет и после такой бурной ссоры?

— Кстати, насчет ссоры, — оживился сэр Бэзил. — Очень может статься, Лоренсу не захочется рассказывать нам о ней. Мне все время кажется, что мы суем нос не в свое дело. Откровенно говоря, наша поездка меня изрядно смущает.

Маркби поморщился:

— Извините… Я не предполагал, что мои изыскания так далеко нас заведут.

— Да что вы, приятель, я на вас не сержусь. Мне очень хочется вам помочь. К тому же не терпится повидать обоих Смитонов. Но что будет, если его рассказ расстроит наши планы, а? Хотим ли мы этого на самом деле?

— Возможно, мы этого и не хотим, — сказал Маркби, слушая, как дождь с новой силой забарабанил по крыше. — Но уже ничему не сумеем помешать.

Еще несколько минут они молча пили — один — чай, другой — кофе.

— И что же нам тогда делать? — спросил сэр Бэзил.

До места назначения они добрались в начале вечера. Дождь кончился, но над холмами поднялся густой туман, который скрыл от глаз путешественников высокие вершины и красивые виды; им оставалось лишь внимательно смотреть на дорогу. Время от времени из тумана возникали длиннохвостые черные овцы, похожие на грязных призраков. Потом они с ошеломляющей быстротой исчезали. Озеро Дервентуотер, серое, покрытое рябью, сливалось с окружающим его свинцовым туманом, и дальнего берега не было видно. Местность как будто отталкивала непрошеных гостей и защищала своих от любителей задавать неприятные вопросы и лезть не в свое дело. Сама природа способствовала тому, что Маркби стало еще больше не по себе. Он знал, что сэр Бэзил тоже тревожится, что отнюдь не успокаивало его.

В такую погоду нелегко было разыскивать Смитонов, которые жили на окраине городка. И все же им удалось найти длинный одноэтажный каменный дом, прижатый к крутому склону горы. Низкий туман клубился над коньком шиферной крыши. Они пешком подошли к крыльцу по узкой дорожке и постучали в дверь окоченевшими пальцами.

Внезапно вспыхнул желтый электрический свет, изнутри повеяло теплом, и мужской голос воскликнул:

— Боже правый, а мы уж подумали, что вы сдались и повернули назад! Входите, входите!

Маркби представлял себе Лоренса Смитона человеком крупным, властным и несдержанным. В действительности Смитон оказался не высоким, когда-то он, вероятно, был и крепким, и плотным, но с возрастом похудел и одряхлел. Его твидовый пиджак, такой же старый, как и у сэра Бэзила, выглядел так, словно только сегодня вернулся из химчистки — возможно, так оно и было. Стрелки на брюках безупречно отутюжены, туфли начищены до зеркального блеска. Жена его оказалась миниатюрной женщиной с выразительным лицом, из-под пышной серо-стальной челки на гостей глядели большие черные глаза.

Старики засуетились, встречая гостей, их провели в уютную гостиную и усадили перед жарко растопленным камином.

— Очень рад снова видеть тебя, Бэзил, — сказал Лоренс, убедившись, что гостям удобно и тепло. — И с вами, Маркби, рад познакомиться. Надеюсь, я смогу вам чем-то помочь.

Миссис Смитон удалилась на кухню, бормоча что-то об ужине. Вскоре оттуда понеслись заманчивые ароматы чеснока, пряных трав, лука-шалота, хорошего кофе и винного уксуса… ароматы французской кухни. Маркби, в чьем желудке камнем лежали сандвичи с ветчиной, пожалел, что перекусывал по пути, не рассчитывая на такой славный ужин.

Алан сбивчиво поблагодарил хозяина за то, что тот пригласил их к себе. Он сразу понял, что гостей Смитоны принимают нечасто и, с какой бы целью они сейчас ни явились, им рады, потому что в жизни стариков не так уж много развлечений. Маркби огляделся по сторонам. Мебель старая, но удобная. На стенах несколько красивых картин: местные пейзажи, возможно, кисти какого-нибудь здешнего художника. А может, Смитон и сам рисует? Встроенные стеллажи сплошь уставлены книгами. Над камином висят начищенные медные кастрюли. Повсюду милые сердцу вещи, накопленные за долгую жизнь. Оливия от всего избавлялась, ничего не хранила. Лоренс и его жена хранили многое.

— Давно нам надо было встретиться, — говорил сэр Бэзил. — Вы с Мирей тоже непременно должны выбраться к нам.

Лоренс Смитон беспокойно пошевелил руками. Под тонкой и пожелтевшей, как пергамент, кожей проступали толстые, перекрученные вены. Он носил массивный перстень с печаткой, перстень свободно болтался на пальце. Наверное, пытаясь успокоиться, он сложил ладони вместе и потер их друг о друга, как будто желая согреть. Сухая кожа тихо зашуршала.