Стопроцентная блондинка - Наталия Левитина

– Но секс был. Они оба это заявили.

– Наверное, я чего-то не понимаю…

– И для Вероники это заявление вылилось в развод с мужем. Супруг не простил ей измену.

– Андрей мне совершенно ничего не рассказывает!

– С какой стати он будет рассказывать тебе о бывших любовницах?

– Я столько раз видела Веронику рядом с Андреем. Она приезжает сюда, он ездит в галерею. И они совершенно не похожи на людей, между которыми когда-то пробежала искра.

– А теперь, проницательная моя, получи Большой Золотой орден имени Зигмунда Фрейда. Ты совершенно права! Никакого секса! Здоровякин сообщил мне, что недавно Вероника случайно проговорилась. В тот день Атаманов не приезжал к ней. И секса у них не было.

– Вот видишь!

– Просто Вероника сделала художнику алиби, так как в момент, когда несчастная фотомодель падала с горы, твой Атаманов храпел на диване.

– Он не храпит!

– Не перебивай. Атаманов, как и Дина, хорошенько набрался и отключился до самого утра. Вряд ли правоохранительным органам понравилось бы заявление художника о его продолжительном сне. А вот версия о лихорадочном сексе в доме Вероники Шум сыщиков вполне устроила.

– Лихорадочном?

– Ну, это я так…

– К счастью, все объяснилось, – удовлетворенно выдохнула Настя. – Андрюша ни в чем не виноват. Ни в гибели Дины, ни в разводе Вероники с супругом.

– Настя! Ты меня не слушаешь!

– Я тебя очень внимательно слушаю.

– Ты разве не поняла? У Атаманова нет алиби!

– Зачем ему алиби? Он спал!

– Это он так говорит. А вдруг он все-таки помог Дине упасть с горы?

– Перестань нести чушь!

– А вдруг он поколдовал над внутренностями автомобиля, надергал проводков и отправил Юлю в город на неисправной машине? И Юля перевернулась.

– Да не зверь же он! И зачем? Какой смысл?

– Помнишь, ты говорила мне, как часто меняется его настроение. Он то смеется, то мрачнеет? Настя, это очевидные признаки шизофрении. Все гении – шизофреники. Гениальность – это отклонение от нормы.

– Он не гений, он удачливый конъюнктурщик! – отчаянно выкрикнула Настя. Она готова была лишить Андрея лавров гениального художника, лишь бы отвести от него подозрение в шизофреничности.

– А весной у психов обострение, – продолжала гнуть свою линию Маша. – Они становятся особо опасными. Если мы к тому же вспомним, что в марте у Атаманова умерла мать… Эта горестная дата и запускает механизм депрессии, подталкивает шестеренки безумия, заставляет их вертеться быстрее и быстрее.

– Маша, скорее у тебя самой шалаш сдуло. Ты слышишь, что ты говоришь?! Какие шестеренки? Какое безумие? Опомнись!

– Настя, сматывайся оттуда.

– Ты шутишь?

– Я волнуюсь за тебя! Ты в опасности!

– Глупости, – выдавила Настя. Но уже не очень уверенно. Маша бросила в душу зерна сомнения, и они тут же проросли буйными побегами страха.

– О боже! – пробормотала подруга. – Я только сейчас обратила внимание… – Она пошуршала в трубке бумажками. – Илья мне сделал ксерокопии. Получается, что и Дина, и Юля погибли в один и тот же день – двадцать четвертого марта.

– В один день?

– В один день. Слушай, но ведь это еще одно подтверждение моей теории!

– Ты с ума меня сведешь! – закричала Настя. – Зачем ты вообще мне позвонила! У нас так здорово все было с Андреем!

– Думаю, и у тех девчонок с художником был полный порядок. Ну, за исключением мелких ссор. А затем он отправил их на тот свет!

– Я не хочу в это верить!

– Здоровякин сказал, что дело Дины Штефан возобновят. Ведь алиби Атаманова улетучилось, как дым от сигареты. А вслед за этим, думаю, начнут ворошить и дело Юлии Чагировой.

– Ты мне не звонила, а я ничего не слышала!

– Не прячь голову в песок, как страус! Твой Атаманов – опасный тип. Тебе необходимо как можно скорее уехать из его дома. Собирай вещи!

– Я его люблю!

– Ты жить хочешь?

– С ним!

– Но он наверняка уже разработал план, как и тебя укокошить. Настя, не будь дурой. Он ненормальный. Ну признайся, он ведь ненормальный?

– Да, да, да! – крикнула Настя. – Я сама говорила тебе, что он ненормальный. Но не убийца же!

– Кстати, какое сегодня число? Я тут так заработалась, что и не знаю.

Настя пожала плечами. Она также не помнила, какое сегодня число и какой день недели. Если Атаманов улыбался – у нее было воскресенье. Если смотрел волком – черный понедельник.

– Сейчас-сейчас… У меня тут календарь… А-а-а!!! – завопила Мария.

– Нет!

– Да! Сегодня как раз двадцать четвертое марта!

И Настю охватила паника.