Девушка из письма - Эмили Гунис

6 февраля 2017 года, понедельник

Фреду не потребовалось много времени, чтобы найти отдельно стоящий дом в викторианском стиле, в который его направила служащая местного почтового отделения. Он не особенно надеялся, что семья Джейкобсон все еще жила в нем, и потому его сердце сжалось, когда привлекательная, но уже очень немолодая женщина в розовом кардигане из кашемира подошла к двери. Она подняла очки для чтения вверх, к своим безупречно уложенным феном волосам, и внимательно изучила гостя.

– Миссис Джейкобсон? – спросил Фред с добродушной улыбкой.

В некрологе Джейкобсона он прочитал, что тот скончался в 1976 году, прожив до этого в браке двадцать лет, а стало быть, миссис Джейкобсон уже перевалило за восемьдесят. Однако она явно тщательно следила за своей внешностью, гордилась ей и, как отметил про себя Фред, выглядела намного моложе.

– Да. А в чем дело? – нервно отозвалась она.

– Не уверен, что вы меня помните. Я жил в этом районе, когда был еще совсем мальчишкой. Меня зовут Фред Картрайт. Ваш муж был лечащим врачом моего отца многие годы, – солгал он, ощущая себя немного виноватым, но делая это ради Сэм.

Женщина нахмурилась, пытаясь понять, что могло понадобиться нежданному гостю.

– Папа всегда очень тепло отзывался о нем. Насколько я знаю, он даже написал вам письмо, когда ваш супруг умер. До такой степени был огорчен, – продолжал Фред.

– Понимаю. И чем же я могу вам помочь? – спросила вдова.

Фред ответил после паузы:

– Мне бы хотелось задать вам пару вопросов о вашем покойном муже, если у вас найдется для этого время.

– Вообще-то, я как раз собиралась посмотреть очередную серию «Случайных жертв», – сказала она, оглядываясь через плечо.

– Я и сам крайне расстроился, услышав о смерти доктора Джейкобсона. Вы и ваши дочери, должно быть, очень тоскуете по нему. Их ведь зовут Сейра и Джейн, верно? Так говорил мне отец. – Фред запомнил имена по газетным вырезкам, просмотренным ранее.

– Да. И спасибо за ваши соболезнования.

– Я не отниму у вас больше пяти минут. Мы могли бы немного поговорить прямо здесь. На лавочке перед калиткой.

– О нет. Слишком холодно. Простите, но я уже достаточно стара, живу одна и потому немного нервничаю. Мне всегда приятно поговорить с людьми, знавшими Эдварда. Пожалуйста, входите. – Он проследовал за ней в прихожую. – Не хотите ли чашку чая?

– Да, с удовольствием, спасибо миссис Джейкобсон, – ответил Фред, кивнув.

– Зовите меня просто Салли. Будьте любезны, проходите в комнату и присаживайтесь, а я пока заварю свежий чай.

Она провела его в просторную гостиную, заставленную мягкой мебелью, с множеством фотографий на стенах и букетами цветов в вазах повсюду. Все здесь содержалось в образцовом порядке, каждая подушка лежала на строго отведенном для нее месте. В целом огромный дом казался совсем недавно отремонтированным. Трудно было поверить, что столь хрупкая и пожилая леди, как миссис Джейкобсон, была способна ухаживать за особняком таких размеров одна. Эдвард Джейкобсон определенно позаботился о том, чтобы его жена ни в чем не нуждалась еще долгие годы после его смерти.

Пока миссис Джейкобсон возилась на кухне, Фред изучил подборку фотографий, отдельно выставленных в рамках на отполированной поверхности антикварного столика. Он взял в руки снимок, на котором доктор Джейкобсон обнимал спаниеля с шерстью золотисто-желтого оттенка.

– Мы все очень любили эту собаку, – сказала миссис Джейкобсон, появляясь у него за спиной с подносом, на котором стояли чайник и блюдо с бисквитами. – По-моему, я оплакивала смерть Медка даже сильнее, чем самого Эдварда. Он был для меня такой хорошей компанией, когда я осталась одна. Его потеря стала последней каплей моего горя.