На секретной службе - Сергей Донской

– Пожалуй, мне пора, – жалко улыбнулась она. Дантисты подивились бы метаморфозе, произошедшей с ее зубами, утратившими свою белизну и перламутровый блеск.

Не имея возможности вышибить их к чертовой матери, Штейн просто шарахнул кулаком по стене, после чего похотливая идиотка испарилась. Сам он, баюкая ушибленную руку, остановился у окна, из которого открывался вид на ненавистный город.

* * *

«Эта Одесса-мать меня доконает, – мрачно размышлял американец. – Уже доконала. Сволочной русский Бонд переиграл меня, как мальчишку. Шутя избежал всех расставленных капканов. И теперь в капкане очутился я сам».

Выругавшись, Штейн вытащил из уха радионаушник и едва удержался от желания растоптать его ногами. Вряд ли миниатюрный наушник или какие-либо другие дорогостоящие приспособления понадобятся провалившемуся резиденту. В лучшем случае его вытащат из Украины, а дома подвергнут бесконечным допросам и разбирательствам, после которых он превратится в затравленного идиота с трясущимися руками и нервным тиком. Но это только цветочки по сравнению с тем, что ожидает его в здешних застенках. Перспектива сгнить тут заживо весьма реальна. ЦРУ выручает далеко не каждого попавшего в беду сотрудника. Провинившихся попросту бросают на произвол судьбы.

Штейн упал в кресло, рванул узел галстука, сделавшийся чересчур тугим. Недоверчиво посмотрел на горошину наушника, словно заподозрил в нем какой-то подвох. Но нет, шпионская аппаратура ЦРУ никогда не давала сбоев. Из-под контроля выходили только люди. Недоноски вроде Максима Кривченко и Катерины Левыкиной.

– Trash! – вырвалось у Штейна. – Хлам, мусор, отребье!

Оба его агента вышли из игры, а остальные оказались под угрозой разоблачения. Как только Бондарь вывезет Катерину из степи и передаст ее специалистам по проведению допросов, все будет кончено.

Эта уголовница заочно выдала всех, включая Штейна. Ее не остановил даже тот факт, что на шее у нее висел кулон, оснащенный микрофоном и миниатюрным передающим устройством, действующим в радиусе сорока километров. Кроме того, на кулоне имелась специальная кнопочка, приводящая в действие сигнал тревоги. Как только такой импульс последовал, Штейн тотчас включил прием. Катерина сообщила ему о хаотичной перестрелке возле дома Пинчука, а отключиться забыла. Благодаря этому Штейну стало известно все… значительно больше, чем он хотел бы услышать сегодня.

– It’s too much, – подтвердил он вслух.

Итак, Бондарь захватил массажистку в плен и заставил ее говорить. Она выложила ему всю правду-мамку, как выражаются русские. Или они не так выражаются? Дьявол бы побрал их вместе с их дурацкими поговорками!

Штейн заскрежетал зубами.

Ответных действий русских ожидать недолго, но хуже всего, что провалился не только Штейн со своей агентурной сетью, но и возложенная на него миссия. Теперь Пинчук находится в полной безопасности, его сыновья отомщены, форсмажорные обстоятельства устранены – и все это благодаря стараниям Бондаря. Значит, российские системы ПВО уже на следующей неделе отправятся в Иран, о чем тут же станет известно в Вашингтоне. Последствия такого развития событий окажутся катастрофическими. Планы по молниеносному разгрому иранских Вооруженных сил будут сорваны.

Будут? Или же еще не поздно изменить ход игры в свою пользу?

Хлопнув себя по лбу, Штейн схватил трубку защищенного от прослушивания аппарата и набрал номер мобильного телефона Бондаря.

Только бы русский ответил, только бы ответил, только бы…

– Вас слушают, – донеслось из трубки.

* * *

Штейн невольно поежился. Какой холодный, какой бесстрастный голос! Словно имеешь дело не с человеком из плоти и крови, а с автоответчиком, установленным где-нибудь посреди бескрайней снежной равнины Сибири. Или входишь в контакт с недружественно настроенными пришельцами из космоса.

Все эти чертовы русские – настоящие инопланетяне, подумал Штейн. Никогда не знаешь, что у них на уме. Вот почему необходимо извести эту нацию под корень. Как краснокожих когда-то.

– Здравствуй, Евгений, – дружелюбно произнес он. – Ничего, что я на «ты»? Мы, американцы, не любим лишних церемоний. У нас даже президента называют по имени.

– Тогда привет, Сид, – невозмутимо откликнулся Бондарь.

– Значит, ты догадался, кто тебе звонит? – не сумел скрыть удивления Штейн.

– Тут и догадываться нечего, – усмехнулся Бондарь. – Твоя радистка Кэт продиктовала мне все номера, которые помнила. Один из них высветился у меня на дисплее.

– Радистка?

– Шутка. У меня отличное настроение, Сид. В отличие от Катьки-Кобылы.

– Понятия не имею, о ком ты говоришь, – сказал Штейн. – Кобыла? The mare, ты хочешь сказать? Horse-wife?

– Не валяй дурака. Ты прекрасно знаешь, о какой Кобыле идет речь. Она показала мне свой хитрый кулончик, и теперь он находится у меня. – В трубке прозвучал издевательский смешок. – Если хочешь, я могу сказать тебе несколько ласковых слов по радиосвязи.

– Я не пользуюсь радиосвязью, – начал Штейн, – так что…

За него закончил Бондарь:

– Так что ты полный мудак, Сид. Ничего, что я тебя так называю? Ведь у вас, американцев, назвать мудаком можно даже президента.

– You, bustard…

– Ага, и бастардом можно назвать, – согласился Бондарь. – Как угодно. Приятно иметь дело с представителем столь демократического государства. Точнее, с представителем спецслужб демократического государства. Который находится по уши в дерьме. И при этом пытается корчить из себя героя вестерна. Признайся, Сид, нелегко тебе сейчас скалиться по-голливудски, а?

– Чего ты от меня хочешь? – прошипел Штейн.

– Я? По-моему, ты сам мне позвонил. Хочешь поторговаться со мной или сделать какое-нибудь выгодное предложение. Я ошибся?

– Не ошибся. Я действительно намерен предложить тебе кое-что. – Беря себя в руки, Штейн заговорил спокойно и даже чуточку высокомерно. – Нужно встретиться, right now. Прямо сейчас.

– Сейчас никак не получится. – В трубке прозвучало что-то похожее на равнодушный зевок, но это могли быть просто помехи связи. – Катерине не терпится продолжить исповедь. Так что давай часика через два. Ближе к вечеру.

Штейн поднес к глазам запястье с часами:

– В семнадцать ноль-ноль. Устраивает?

– Вполне. – Еще один подозрительный звук, напоминающий протяжный зевок. – Надо полагать, ты привезешь мне деньги, Сид?

Ноздри Штейна хищно раздулись:

– Ты угадал. Я привезу тебе деньги.

– Много?

– О, целую кучу денег. A lot of money. Где ты находишься?

– В глухой степи, – признался Бондарь. – Место совершенно дикое, безлюдное. Мы тут с Катериной совсем одни. Кстати, ты ее потом сможешь забрать. Если договоримся.