Мертвая цепочка - Николай Иванович Леонов

— Лев Иванович, — гулко раздалось из двери в душевую, — не смотрели мы еще под кроватью. Сначала Григорий Семенович там пространство занимал, «пальчики» снимал, следы искал. А мы пока тут шуруем. Вы не переживайте, все осмотрим, снимем, зафиксируем. И эту безделку тоже нормально отснимем. Кстати, пусть Станислав Васильевич покажет, откуда точно ее взял.

Минуты три ушло на то, что Стас, согнувшись в три погибели, возвращал сережку на место, а эксперт деловито ее фотографировал. После чего полковники отошли в сторонку, и Гуров вздохнул:

— Интересное дело. Не факт, что это украшение принадлежит преступнице. Потому как в номере живут девицы, согласись, потерять такую мелкую вещицу — проблем ноль.

— Не знаю, не знаю, Лев, но вот что точно сейчас надо сделать, так это обратно сюда тащить нашего глазастого криминалиста, пока далеко не уехал. А то если результатов ждать будем, обратная связь придет только к завтрашнему вечеру.

— Давай выдергивай его, а я пока пойду к Елизавете, проверю, как она, да скажу, чтобы дала доступ к камерам. Может, хоть в этот раз нам повезло?

На том и порешили. Однако спускаться в холл Гуров не спешил, а постучал в другой номер — двести двадцать шестой. Не потребовалось много времени, чтобы дверь распахнулась и явила двух растерянных девушек.

— Дамы, а давайте вы мне четко поясните, будьте уж так любезны, что вы имели в виду под словами «она все», относящимися к вашей подруге, Варваре Чернозуб?

Потоптавшись на месте, Дубинина и Сомова пропустили полковника внутрь.

— Ну, что стряслось? — повторил Гуров нетерпеливо.

— Варя пропала, — немного невнятно произнесла Ксения.

— Как пропала? И с чего у вас такие выводы? — недоуменно вопросил он.

— Да как-как! — Вика, очевидно, была на взводе. — Почти бесследно, блин!

Меряя шагами комнату и теребя в руках нечто, напоминающее четки, Дубинина объяснила:

— Мы вернулись все вместе, а вышли из банного комплекса чуть позже вас. Так вот, все время, пока ехали до «Азалии», Варька себе места не находила, ее прямо разрывала злость на Дианку.

— Причина тому?..

— Ну что слила всю инфу вам! Да еще будто обгадила, ну чесслово! Овца…

В порыве эмоций четки полетели на полутораспальную кровать.

— Мы ее успокаивали, говорили, мол, ничего, разберемся! Ну, мол, приедем в Ебург да поговорим с ней, как дальше будем как коллеги контактировать, и объясним, что можно, а что нельзя, раз уж у нее теперь нет защиты в виде Ильи Ивановича.

— Так, дальше.

— Да что дальше. Минут пятнадцать препирались — все без толку. Она, по-моему, даже еще больше завелась, ну и пошла к Дианке в номер. Поговорить.

— Вы остались в номере?

— Да, ну а куда против танка переть? Если Варьке что-то в голову взбрело, то тут хоть кол теши! Да и ее идея — сгоряча все решения принимать.

— Хорошо, что дальше?

— Она ушла. Мы ждали-ждали, а потом решили забить да спать лечь.

— На подругу забить?

— А что вы предлагаете? Бежать нужно было за ней следом? Или возле двери стоять слушать, о чем они ругаются? А может, они и вовсе бутылку вина достали да сидят примирительную пьют, и неизвестно, до какого времени все затянется?

Гуров лишь усмехнулся, но продолжил слушать, периодически вдаваясь в детали.

— Вы слышали, возможно, какие-то незнакомые вам голоса?

— Голоса нет, а вот топот был несколько странный, как будто не один человек в коридоре ходит. Хотя можем и ошибаться, конечно.

— Далее.

— Спустя какое-то время…

— Точнее.

— Ой, ну не знаю… ну, может, с полчаса… короче, потом мы услышали крик в коридоре. Выглянули — Истрин волком воет, по паласу волочится дохляком. Мы сначала ничего не поняли. Спрашиваем — он орет да воет. Короче, зашли, а там то, что вы видели сами. Потом суета началась, мы зашли в номер и только потом доперли, что Варьки нет. Начали звонить — не берет. По коридору поискали — нет, спросили на ресепшене, мол, выходила ли такая-то?.. Девка ответила — да, ушла.

— Лев Иванович, она не могла убить кого-то. Я не верю в это, — раздался умоляющий голосок в углу комнаты, исходящий от Сомовой.

— Ты дура? Что несешь-то? Не знаю… может, телефон сел у нее, или случилось что, или вообще… на всех, кто в театре работает, охота началась! И ей опасность угрожает! А мы и не знаем! Как и не знали про Илью Ивановича, будь он неладен, теперь про Дианку, овцу такую, ну да ладно. Вот в это я больше поверю!

— Так, дамы, хватит демагогии, заканчиваем. Я вас услышал. Будем искать вашу Варю.

Гуров определил дальнейший план, однако от обилия поступающей информации в его голове все связывалось в тугой комок нераспутанных ниток.

— Ах, и еще!

Вынув смартфон из кармана, он открыл последнюю фотографию из галереи, притом очевидно слукавив:

— У меня товарищ сережку нашел возле шкафа в прихожей номера Эльс. Видать, когда все случилось, кто-то ногой сдвинул, и ее откинуло в сторону, вы не теряли?

Дубинина скривилась, глядя на украшение:

— Нет, я вообще серьги не ношу.

Мигом подскочившая как сайгак Ксения прищурилась, глядя на экран.

— Нет, и не моя, но… — на доли мгновений задумалась девушка. — Нет. Точно нет.

Гуров пристально всматривался в эмоции на лицах опрашиваемых и, сделав собственные выводы, вышел из номера, направившись к лифту.

Девушки определенно что-то скрывали, точнее, кого-то покрывали.

— Елизавета?.. — произнес шепотом мужчина, перевалившись за стойку и слегка похлопав по плечу девушку, что задремала прямо на своем рабочем месте.

Спала она, бесспорно, очень крепко. Гуров потряс девушку за плечо, осторожно похлопал по щекам — не помогло. Тогда Лев Иванович вспомнил о пузырьке нашатыря, что вручил ему медбрат после произошедшего в театре. Он так и не выложил флакон из кармана брюк. И вот — теперь пригодится.

Гуров вытащил бутылек с дурно пахнущей жидкостью, убедился в том, что это действительно концентрированный аммиак, и вскрыл колпачок большим пальцем. Достав из кармана платок, полковник накапал несколько капель жидкости на ткань. Бесцветный раствор капля за каплей пропитывал ткань. К горлу чуть подкатила тошнота, а глаза защипало.

Хватило трех секунд развеивания резкого шлейфа подле носа работницы отеля, дабы Елизавета пришла в себя. Подскочив со стула, она шмыгнула носом и мотнула головой, отгоняя от себя сонную одурь.

— Лев Иванович, вы уходите?

Гуров мягко улыбнулся:

— Вы уж извините, что потревожил… ночь у вас выдалась нелегкой, вам бы уж домой, отоспаться, а не здесь ютиться.

Протирая заспанные глаза, в белках которых виднелись ярко-красные прожилки воспаления, она, чуть склонив голову, раздосадованно ответила:

— Да я бы с радостью, но начальник не отпускает. Уже об