Мертвая цепочка - Николай Иванович Леонов

— Милая… милая, дорогая Елизавета! Эту камеру… как вам помягче сказать… жвачкой залепил тот, кто и совершил убийство Эльс! Да, я не из тех структур нашей необъятной, которые по своей специфике могли бы вас за толпу тараканов, или неработающий кондер за грудки взять, или за то, что у вас отсутствует специалист по безопасности, или что с обратной стороны здания в отель может проникнуть кто угодно, или, или, или… список, по-моему, можно продолжать бесконечно! Но… этот балаган пора прекращать.

— Не буду начальнику говорить, если даже проверка нагрянет. Мне и самой это все надоело.

— Какая у вас должность официально прописана в трудовой?

Девушка закатила глаза, вероятно точнее вспоминая формулировку.

— Управляющий отелем… ну, я вообще много чего делаю.

«Так… здесь два варианта. Либо все сошли с ума, а я в здравом уме, либо чокнулся я, а все вокруг изгаляются, понимая это».

— Мне уже и правда начинает казаться, что все происходящее лишь сон, а я сейчас нахожусь в тачке Стаса и он через секунду должен меня разбудить… — себе под нос проворчал Гуров.

Девушка виновато смотрела в пол, соблюдая тишину.

— Скачать материал сможете?

Елизавета качнула головой.

— Выгрузите и отправите вот на эту почту.

Полковник положил на стол визитку Десятова.

— Так, и камеру залепленную не трогайте пока. Я пока подожду вас на ресепшене. Мне нужен любой номер, на две отдельные кровати.

— Хорошо, я скоро!

Следом он незамедлительно решил связаться с коллегами, которые сегодня дежурят в отделе в ночную смену. Дав добро на то, чтобы ориентировку по поимке гражданки Чернозуб Варвары пустили в ход, Лев набрал Стаса. Коротко отчитался напарнику о полученных сведениях и незначительном продвижении расследования.

— Стас, и вот еще что… Я тут нам с тобой комнату, можно сказать, снял, рухну на пару часиков поспать. Домой уже смысла нет ехать. Так что присоединяйся — скину номерок сообщением. — Гуров смачно зевнул в трубку. — Но вообще я не об этом. Там ребята еще на месте?

— Работают. Тело только вынесли, теперь смотрят, что могли пропустить.

— Пусть камеру на этаже тоже проверят. К тому же, сам понимаешь, если залепили именно жвачкой…

— Следы ДНК, — понятливо откликнулся друг. — А номерок — давай, скидывай. Ты прав, лучше здесь пару часиков перекантоваться. Я в таком состоянии, что за руль не рискну сесть. — И он отключился.

— В чаду горячечного жара исчезла дивная Варвара… и с ней зловещий бу-рун-дук![3] — бросил Гуров в воздух, будто как присказку, потирая пальцами веки.

Присев на уже знакомые не вполне удобные диванчики, мужчина еще минут десять глядел в окна. На улице зарядил сильный дождь, сверкала, переливаясь золотыми всполохами, молния, и властвовала непогода. Шустрые капельки дождя с градом стучали по козырькам крыш, создавая собственную затейливую мелодию, ударяясь и разбиваясь о стекло, барабанили по мыслям. Зевота навалилась на Гурова, придавив, словно плотное пуховое одеяло, и заставляя раз за разом смыкать веки, все шире и шире разевая рот, дабы затем подавить зевоту.

— Лев Иванович, — раздался над головой женский голос, и Гуров вскинулся, отгоняя навалившуюся дремоту. — Лев Иванович, — повторила Елизавета, — у нас номер сто третий, на первом этаже, свободен. Пойдемте, провожу вас — там нормально.

— Ага, — кивнул Гуров, тяжело поднимаясь с диванчика. На ходу отстучал цифры Стасу, отправил сообщение. Едва войдя в номер и предупредив Елизавету, чтобы, если его кто будет искать, она проводила сюда, рухнул в постель.

Глава 5

— Лев Иванович!

Гуров ощутил, как некто раз за разом тщетно пытается его пробудить. В потоке сознания эта мысль его даже повеселила, ведь каждый из близких знает, как тяжело Гуров просыпается после откровенного переутомления и недосыпа. И только телефон — будь то будильник или входящий вызов — способен справиться с дремотой полковника.

Сил на то, чтобы разлепить глаза, не было. «Будильник не горланит — значит, еще не на работу». — Не прерывая сновидений, он сделал логичные, на его взгляд, выводы и перевернулся на другой бок.

— Лев Иванович, вставайте! Ну епрст, пожалуйста, вставайте! Уже надо! И так вас не будили до последнего!

— Не знаю, кто ты такой, но ты и мертвого поднимешь! — недовольно проворчал мужчина.

Поднявшись, Гуров ощутил всю прелесть своего уже не столь молодого возраста — в шее тянуло, плечи ныли, рука, на которой все это время он лежал, онемела, а весь опорно-двигательный аппарат звенел с такой силой, словно отдавал в костный мозг. С трудом распахнув глаза, он увидал перед собою Гришку, который в этот миг внимательно вглядывался в помятое лицо оперуполномоченного.

— Кофе?

— Да черт с ним, Гришань. Ночью тоже бахнул, да что-то, как видишь, сморило меня.

В ответ Григорий что-то неразборчиво буркнул себе под нос, сетуя на то, что бесконечно на одном только кофе жить и активничать невозможно.

Сам же проснувшийся буквально потерял счет времени. Глянув на то, что творилось за окном, обнаружил лениво слоняющихся по тротуару людей, редкие проблески проезжающих машин и розовое с персиковым отливом небо.

— Гришань, не говори мне, что сейчас вечер и я проспал едва ли не двенадцать часов…

Гриша, потирая правый глаз, виновато поджал губы:

— Эх… если бы. Вы, Лев Иванович, спали всего два часа. Но за это время успело многое произойти.

— Стоп, — окончательно сбрасывая с себя дремоту, сконцентрировался полковник. — Два часа — норма, сейчас очухаюсь. Где Крячко? Как здесь оказался ты? Ты же буквально часа четыре назад домой, отсыпаться, уехал.

— Уехал, — фыркнул криминалист, — а тут приехал. Станислав Васильевич с полчаса назад поднялся, он меня и встретил, и сказал, где вас найти.

Подобные речи Гурова окончательно привели в себя. Потерев лицо ладонями, он принялся внимательно слушать докладчика, который присел напротив.

— Начну с того, что нам теперь необходимо скинуть со счетов едва ли не всех, кого можно было бы подозревать касаемо ДНК.

— Это еще почему?

— Совпадений материала ни с кем из театральных и даже с его родственником — Жориным — не было обнаружено.

— Давай-ка, друг, точнее.

Емельянов задумался, припоминая:

— Ну-у-у… Жорин, разве что… там процентов двадцать пять — тридцать, вроде. Остальные совсем мимо. А он все-таки оказался родственником, но родство — дальнее.

— Да-да, ты рассказывал о близнецах, двоюродных-троюродных и так далее.

Уперев локти в разведенные колени, мужчина массировал себе виски. «Сон пошел не на благо», — подумал он. В моменты бодрствования все то, что содержится в твоей голове, ты будто держишь в руках, помнишь об этом, даже о