Красота спасет мымр - Елена Логунова

– Разве что сделают пару дублей наиболее интересных моментов! – высказал свое мнение профессиональный оператор.

Чашкин, синевато-бледный от ревности, стискивал челюсти так крепко, что желваки на его щеках грозили прорвать кожу.

– Не пора ли повторить звонок террориста? – спросила я, решив, что лучше будет занять Ромашку делом.

Чашкин живо настучал на клавиатуре мобильника «02» и заговорил уже отработанным хрипатым голосом, в котором зазвучали стервозные нотки.

– Где мои сто тонн гринов, волчок? Жду еще две минуты, потом начну потрошить девку!

– Ага! – радостно заплясала у окна Ирка, с трудом дождавшись, пока Ромашка скажет свое ультимативное слово ментам. – Начинается второй акт мерлезонского балета! К подъезду подкатили машинки с мигалками! Во, в подъезд шмыгнули трое хмурых парней в кожанках, чисто – народные комиссары с наганами, сейчас начнут ломиться в дверь!

– А она бронированная, ломиться придется с применением стенобитных орудий! – напомнила я, жмурясь от удовольствия при мысли о том, какой тарарам начнется сейчас под дверью сорок восьмой квартиры!

Однако получилось даже лучше, чем я мечтала!

– Внимание на окна девятого этажа! – громко и напряженно произнес Вадик, не отрывающийся от видоискателя. – Там появились какие-то люди в черном!

– Не иначе, спецназ! – Ирка истерически захохотала. – Ой, мама, я умру от смеха! Глядите, глядите!

Хорошенько разглядеть происходящее на другой стороне улицы невооруженным глазом было трудно, поэтому я воспользовалась минутной слабостью икающей от смеха подружки и выхватила у нее бинокль. Поводила оптическим прибором, отыскивая девятый этаж, покрутила окуляры и близко-близко увидела чьи-то блестящие глаза в прорези черной шапочки. Повела биноклем чуть в сторону – и увидела руку в перчатке и свернутую кольцом капроновую веревку.

– Ромка, звони снова! – возбужденно скомандовала я. – Живо, надо их подтолкнуть к штурму!

С этими словами я передала бинокль Ирке, подскочила к ближайшему гипробумовскому телефону и набрала номер собственного сотового. Вызов пошел, я с трудом удержалась от того, чтобы не начать грызть ногти.

– А что сказать-то? – Чашкин с мобильника сантехнического происхождения вновь набрал короткий номер милиции.

– Скажи, что твое терпение закончилось и ты переходишь к решительным действиям!

– Чистая правда, между прочим! – пробормотал Ромашка и сразу же, без всякого перехода захрипел, как висельник: – Все, волчары, амба! Денег нет – кончаю девку!

Тут наконец тихоходный институтский телефон соединился с моим мобильным, и из кармана моего белого халата загремела автоматная очередь! В гипробумовских недрах снова что-то шумно упало – должно быть, аборигены начали сооружать баррикады!

Смышленный Чашкин живо приложил свой мобильник к моему карману, в результате чего в милиции должно было загрохотать так, что весь личный состав просто обязан был в момент мобилизоваться и встать под ружье.

– Полетели, ласточки!!! – в бешеном восторге выкрикнула Ирка, и свободной от оптического прибора рукой так застучала по подоконнику, что на пол градом посыпались горшки с цветами.

Я не сразу сообразила, что ласточками подружка назвала людей в черном.

– Штурмуют? – с надеждой спросил Чашкин, вытягивая шею в тщетной попытке заглянуть в видоискатель камеры через плечо Вадика.

– Ой, мама! Ой, мамочка! – застонал оператор, донельзя впечатленный происходящим в квартире напротив. – Ой, это же бо… больно! Ну, бедолага парень, уж попал так попал!

– Ты попал на ТиВи! Ты звезда! – заплясал на осколках разбитых цветочных горшков зловредный Чашкин. – Ну, что, Димульке уже все отбили?

– Д-да, кина не будет! Во всяком случае, порнографического! – ответила Ирка, опуская бинокль, чтобы смахнуть набежавшую слезу.

Не думаю, что она расстроилась из-за того, как неласково обошлись штурмовики с обнаженной натурой Джулькиного дружка. Мне показалось, что подружка просто досмеялась до слез.

– Это, конечно, жестоко, но справедливо! – резюмировала я.

– Точно! – поддержал меня откровенно ликующий Чашкин. – А как там Джульетта?

– Джульетта в порядке, – ответил Вадик. – Ее галантно завернули в одеяло и увели на кухню.

– Типа, спасли от маньяка! – добавила Ирка.

В кабинете стало тихо.

– А что теперь? – спросила меня подруга.

– Здесь – все, бежим через дорогу, спрячемся где-нибудь у подъезда, – постановила я.

Нестройной шеренгой мы покинули бухгалтерию, оставив в помещении беспорядок, причину появления которого Ирка походя объяснила директору, высунувшемуся из-за двери санузла:

– Патологический эфир обесточен! Все чисто! – и она заставила мегабласт взреветь победную песнь.

– Это был имперский марш из «Звездных войн», или мне показалось? – заинтересовался Чашкин.

– Марш! – подтвердила я. – Бегом марш!

На лестнице мы сняли медицинские маскхалаты, обернули ими мегабласт и камеру и стали выглядеть относительно невинно – как четверка беженцев с пожитками в узлах. Правда, прохожие на нас все-таки оглядывались, но, я думаю, исключительно из-за того возбуждения, которое было написано на наших лицах. Я сама не удержалась и пару раз оглянулась на Чашкина, у которого был впечатляющий вид сытого вампира. А Ирка с ее наэлектризованными рыжими космами и пугающей улыбкой смотрелась натуральной ведьмой! Притом, хотя никто ее не слушал, на бегу Ирка что-то говорила, как будто творила заклинания. Ромашка, как мне показалось, вообще напевал тот самый марш из «Звездных войн»!

Шумной стайкой крикливых встрепанных бакланов мы пролетели по подземному переходу, выскочили к подножию жилой башни и там вынуждены были притормозить. У подъезда все еще толпились спецмашины, так что устроить засаду в непосредственной близости от входа у нас не получилось. Пришлось спрятаться в свою «шестерку», припаркованную чуть поодаль, и наблюдать за домом оттуда.

Через несколько минут из подъезда группой вышли спортивного вида парни, живо напомнившие мне тех мужиков в черных одеждах, которые птичками влетели в окна квартиры Джулькиного бойфренда. Спецодежду они уже сняли, но все равно выглядели очень грозно.

– Как думаешь, Димульку увезут или дома оставят? – вполголоса спросила меня Ирка.

Меня тоже живо занимал этот вопрос.

– Надеюсь, что оставят, – поколебавшись, ответила я. – Проверят паспорт, посмотрят прописку, установят его личность, поймут, что стали жертвами розыгрыша, извинятся и уйдут. А мамзель Незабудкину, наверное, еще раньше отпустят.

– А вот и она! – обрадовался Чашкин. – Все, господа и дамы, я пошел на перехват!

Ромашка вывалился из машины, пригнувшись, пробежал за угол башни и через минуту вновь появился в поле нашего зрения – уже с другой стороны, на проспекте, у входа в кафе «Малинка». Спотыкающаяся на высоких каблуках Джульетта бежала прямо на него. Я немедленно навела на нее бинокль и с удовольствием отметила, что физиономия у красотки помятая, в пятнах лихорадочного румянца, а глаза припухшие, заплаканные, рубиновые, как у кролика. С такими очами девушка будет очень органично смотреться в паре с красноглазым Ромашкой!