Северное сияние - Нора Робертс

Запись в дневнике 19 февраля 1988 года

Он свихнулся. Совсем с ума спятил. Перебрал декса и еще бог знает чего. Высота слишком большая. Не знаю. Кажется, я его успокоил. Начался буран, и мы укрылись в ледяной пещере. Потрясающее место. Прямо какой-то волшебный замок в миниатюре, с ледяными колоннами, арками, неожиданными провалами. Жаль, что мы тут не все. Одному мне старину Дарта будет нелегко вернуть на грешную землю.

Он вбил себе в голову, что я хотел его убить. У нас были сложности на спуске, и теперь он, перекрывая ветер, вопит, что я хочу его угробить. Набросился на меня, как безумный, пришлось врезать ему хорошенько. Теперь, кажется, угомонился. Извинился, даже посмеялся над собой.

Здесь мы, только чтобы передохнуть, собраться с силами. Мы играли в игру «Первое, что я сделаю, когда вернусь». Он хочет мяса, я хочу женщину. Потом сошлись на том, что хочется и того, и другого.

Он все еще на взводе, я это вижу. Это из-за гор. Надо вернуться к Хэну и идти вниз. А потом — в Лунаси.

Погода налаживается, но в воздухе как-то неспокойно. Что-то будет. Надо быстрей спускаться.

Нейт сидел в запертом кабинете. Он дочитал дневник Патрика Гэллоуэя до конца.

Шестнадцать лет у тебя ушло на то, чтобы спуститься, Пэт. Не зря ты ждал, что «что-то будет». Вот оно и случилось.

Ушли трое, вернулись двое. И шестнадцать лет эти двое молчали.

Но в пещере третьего не было, только Гэллоуэй и убийца. Нейт все больше убеждался, что это был не Макс.

Почему убийца столько лет не трогал Макса? Если Хэн и Макс — одно лицо, значит, Макс покалечился, но не слишком серьезно, хотя идти вниз ему было трудно. Из всей троицы он был самый неопытный и слабый, если, конечно, Нейт правильно истолковал дневник.

Но убийца помог Максу спуститься и оставил жить еще на шестнадцать лет.

И Макс хранил его тайну.

Почему?

Честолюбие? Шантаж? Преданность? Страх?

«Летчик, — решил Нейт. — Надо найти летчика и узнать, что он помнит».

Он запер дневник в ящик вместе с досье. Ключи положил в карман и вышел из кабинета.

Отто только что вернулся с патрулирования.

— Эд Вулкотт заявил, что кто-то сломал замок на его рыбацком домике и стащил две удочки, электробур, бутылку скотча, а потом еще и домик краской размалевал.

Румяный от мороза, Отто прямиком прошел к кофейнику.

— Скорее всего, ребятня. Я ему говорил: «Никто, кроме тебя, двери не запирает, только мальчишек дразнишь».

— Сколько все это стоит? Вместе?

— Он говорит, порядка восьми сотен. Электробур «Страйкмастер» тянет на четыреста. — Он поморщился с брезгливой усмешкой. — Вот такой у нас Эд. Хороший бур можно и за сорок купить, но у Эда все по первому разряду.

— А опись похищенного составили?

— Да, конечно. Если какой парень по глупости отправится рыбачить с удочкой, на которой есть медная пластинка с фамилией Эда, пусть пеняет на себя, мы его живо привлечем. Скотч? Небось напились до тошноты. Не удивлюсь, если они уже просверлили лунку чужим буром, выпили и сидят, рыбу удят. Думаю, потом они все это где-нибудь бросят или попытаются привезти обратно.

— Все равно это кража со взломом. Будем отрабатывать.

— Можешь не сомневаться, все вещи застрахованы, и на большую сумму, чем он за них заплатил. Вы знаете, что он хотел подать в суд на Хоули за то, что зацепил его первого января, и даже говорил на эту тему с адвокатом? С адвокатом. Господи боже мой!

— Я с ним потолкую.

— Желаю удачи. — Отто уселся за свой стол и с чашкой кофе в руке сосредоточенно уставился в компьютер. — Так, будем сочинять отчет.

— Я сейчас отъеду, надо кое-что проверить. — Нейт помолчал. — В это время года в горы часто ходишь?

— Какого лешего я там забыл? Я их и отсюда вижу.

— Но раньше же ходил?

— Раньше я и танго с женщинами танцевал.