Ждать ли добрых вестей? - Кейт Аткинсон

— Наличные? — недоверчиво спросила она, узрев деньги. — Нужна кредитная карта, мистер Декер. И если украли бумажник, деньги-то у вас откуда?

Хороший вопрос, подумал Джексон.

Одинокий волк попытался сымитировать дружелюбие — оскалил зубы и сказал:

— Прошу вас, я просто хочу попасть домой.

— Кредитная карта и удостоверение личности. Таковы правила. — (No pasaran.)

— Папина мамуля умерла, — сказала Реджи, внезапно сунув ладошку Джексону в руку. — Нам нужно домой. Пожалуйста.

— Ф-фу, — сказала Реджи, когда они зашагали к «эспасу»; Джексон указал серой вафлей электронного ключа на машину, и та приветливо бибикнула.

Жалобные мольбы не возымели действия на Веру. Но как раз утром ее сократили («Избыточна, — хмыкнула она, — как любая женщина моего возраста»), и это оказалось гораздо полезнее.

— Можете хоть на закат уезжать на этой машине, мне все равно, — сказала она, однако для начала всласть помотала им нервы.

Серой вафлей Джексон завел машину и объяснил Реджи, как переключить «эспас» с «парковки» на «вождение». Реджи ему нужна, неохотно сознался он себе, — неизвестно, как он вынесет эту поездку, и не только потому, что Реджи знает, как прибинтовать ему руку и завести автомобиль.

Джексон опустился на сиденье. Приятно — словно домой вернулся. Рулить придется одной рукой — это бы ничего, но рядом сидит Реджи Дич. То ли ребенок, то ли неостановимая сила природы.

— Ладно, погнали, — сказал он; собака на заднем сиденье уже уснула.

Чистой дуростью одолев все препоны, они добрались аж до Шотландского поворота, всего дважды остановившись на заправках, чтобы Джексон «минутку передохнул». Тело молило о покое, хотело рухнуть в темной комнате и лежать, а не рулить одной рукой по А1. Он летел на волне мощных болеутолителей, выданных австралийцем Майком. Наверняка, если приглядеться к упаковке, вождение после приема настоятельно не рекомендуется, но Джексон откуда-то извлек свою армейскую сущность — ту, что перла вперед вопреки любым резонам. Когда ты крут и мир шизов, ты на крутой шизе.

Реджи со вкусом штурманила. У нее имелась пугающая привычка — как у дочери Джексона, его настоящей дочери, — восторженно озвучивать (а иногда и выпевать) всякий дорожный знак: неровная дорога, опасный поворот, Берик-на-Твиде двадцать четыре мши, дорожные работы полмили. У Джексона не бывало пассажиров — кроме Марли, — которые черпали бы столько радости в А1.

— Я редко из дому выбираюсь, — весело пояснила Реджи.

У нее был адрес подозрительной тетки. Адрес нашелся в ежедневнике Джоанны Траппер. Еще у Реджи был набитый рюкзак, большая сумка Джоанны Траппер, которая совершенно изводила девчонку (Почему она ее оставила? Почему?), полиэтиленовый пакет с собачьей едой, а также, понятно, собака. Не налегке путешествует. У Джексона была, натурально, только одежда. Свобода, можно сказать.

— Здесь, здесь, нам тут направо! — заголосила Реджи у большой развязки на Шотландском повороте.

Завтра он увидит жену. Свою жену, новенькую и блестящую. И ему предстоит много новобрачного секса, хотя, честно признаться, секс — последнее, на что он сейчас способен. Теплая постель и большой стакан виски гораздо соблазнительнее. Он поедет домой, и жизнь продолжится. Его путешествие оборвалось (но не роковым образом), он сам оборвался (но не роковым образом), однако его грызло крошечное сомнение в том, что удастся склеить жизнь точно такой, какой она была.

— На Шотландском повороте направо, — сказала Реджи, — и попадем в Уэнслидейл. Где сыр делают.

Он был здесь в среду (в мире до железнодорожной катастрофы; в другой стране). Он купил в Хозе карту, газету и булку с сыром и пряным соусом. Они проедут на волосок от того места, где живет его сын Натан. Можно в гости заглянуть, остановиться у деревенского лужка, припарковаться у дома Джулии. Он вернулся туда, откуда начал. Опять.

На Шотландском повороте он безропотно последовал слегка истеричным директивам Реджи и свернул направо, но что-то сбилось — в «эспасе», в нем самом, не поймешь. Может, заснул с открытыми глазами. Вот что бывает, когда садишься в машину после сотрясения мозга, — не поворачиваешь руль, как надо, потом доворачиваешь, а потом совершенно напрасно лупишь по тормозам, потому что в ухо тебе визжит шотландский голосок, сбивает гироскоп у тебя в мозгу, и ты идешь юзом под визг резины и влетаешь в четырехдверный «смарт», который юлой крутится по всей дороге, а тебя самого бьет армейский джип, едущий из Каттерикского гарнизона. «Эспас» старался как мог, и все равно они развернулись на сто восемьдесят и очутились на обочине, где и остановились, стукнув зубами. Собака грохнулась на пол, когда они (Джексон винил равно себя и машину) потеряли управление, но затем не без апломба восстала.

— Ф-фу, — сказала Реджи, когда они наконец замерли.

— Блядь, — сказал Джексон.

— Глубоко вдохните, сэр, — сказал дорожный полицейский, — а потом выдохните в прибор. — Он протягивал Джексону цифровой алкотестер размером с мобильник.

— Я не пил, — вздохнул Джексон, но, видимо, выглядел он так фигово, что у любого разумного полицейского возникнут подозрения.

К счастью, никто не пострадал. На одну неделю вполне довольно одной мощной катастрофы.

— Это я виновата, — мрачно сказала Реджи. — Я такое притягиваю.

Ошалелым пассажирам «смарта» помогли выбраться — те сидели теперь на обочине. Армейцы выставили аварийную сигнализацию и вызвали полицейских.

— Долдон, — буркнул один армеец Джексону; Джексон был склонен согласиться.

Алкотест получился отрицательный, однако дорожный полицейский счастливее не стал.

— Мистер Декер, сэр? — спросил он, разглядывая права. — Это ваш автомобиль?

— Прокатный.

— А кем вам приходится эта юная леди?

— Я его дочь, — встряла Реджи.

Полицейский оглядел ее с ног до головы, отметил синяки, большую собаку у ног, обильный багаж. Нахмурился:

— Сколько тебе лет?

— Шестнадцать.

Он воздел бровь.

— Чесслово.

Прибыла «скорая» — избыточная, как Вера. Следом, завывая сиреной, прибыла еще одна, такая же лишняя. Все это уже смахивало на серьезное происшествие — ограничительные конусы, перегороженные полосы, «скорые», гомон раций, бог знает сколько полицейских, большой спасательский фургон. Если учесть, что никто не пострадал, даже легко, напряжение и возбуждение, витавшие в воздухе, как-то не соответствовали обстоятельствам. Может, на А1 сегодня затишье.

— Я когда-то был полицейским, — сказал Джексон офицеру с алкотестером.

В последнее время это заявление не встречало благожелательных откликов, но все-таки Джексон не ожидал, что два офицера кинутся на него откуда ни возьмись и распластают по асфальту, не успеет он сказать что-нибудь по сути дела, например: «Осторожнее с рукой, вы мне швы рвете». К счастью, Реджи, несмотря на свою субтильность, обладала неплохими легкими и тотчас запрыгала вверх-вниз, вопрошая: они что, не видят, у него рука на перевязи, он же ранен, — это не понравилось армейцам, которые пожелали выяснить, за каким же рожном он тогда сел за руль, но толпе рядовых Реджи оказалась не по зубам. Как будто джек-рассел-терьер обороняется от стаи доберманов.