Колыбельная Кассандры - Эля Хакимова

— Простите? — очнулся он. — Ах да. В смысле нет. Никаких. Словно испарилась.

Новое выражение заметила Кассандра. Он будто впервые смотрел на нее. Словно не виделись они последние несколько дней почти по двадцать четыре часа в сутки.

— Но ведь это не ее специализация? За фокусы у нас доктор отвечает.

— Это странно. В таком случае остается только одно предположение…

— Никуда она не сбегала. Прячется где-то здесь.

— Вероятнее всего в развалинах, — согласился агент. — Долго не продержится. Так что, думаю, можно самим попытаться найти.

Однако его ответы не удовлетворили Кассандру. Разговор беспокоил настолько, что она забыла рассказать о своем открытии насчет инфернальности Элспет.

— Нашли чертову куклу? — прищурившись, спросила девушка.

— Кассандра, что вы знаете о преступлении, за которое ваша бабушка попала в тюрьму?

— Вам-то что за дело?! — возмутилась девушка и резко встала из-за своего стола, нарушив тем самым привычное положение «я начальник, ты дурак».

— Я все знаю.

— Вы… вы встречались с ней? — не поверила она.

— Да. Сегодня. Она мне передала кое-что для вас.

— Не желаю ничего знать о ней и ничего не желаю видеть! — резко мотнула головой Кассандра и взглянула на двери, ясно давая понять, что разговор закончен.

— Я думаю, все же придется. Только глупцы закрывают глаза в момент опасности, — сквозь раздражение прорвалась мысль, что где-то она это уже слышала.

В кабинет, постучавшись, вошла Элспет, но не успела открыть рот, как агент вежливо, но твердо приказал ей:

— Элспет, будьте добры не прерывать нас. Очень важный разговор.

Дверь моментально и беззвучно закрылась. Но не плотно, хотя ни агент, ни Кассандра, поглощенные беседой, не обратили на это внимание.

— Я ни на что не закрываю глаза, — строго заверила агента Кассандра. — Но это не касается никого, кроме меня и членов моей семьи.

— Значит, вы все-таки знаете, — в последний раз решил удостовериться агент.

— Что? Что моя бабушка убила своего мужа за то, что от него забеременела ее дочь? — жестко уточнила она, не глядя на допрашивающего. Она методично перекладывала карандаш с одного кончика на другой, отстукивая по столу рваный и нечеткий ритм. — Это я знаю. Но как такое могло случиться и как после этого небо не упало на землю, понятия не имею. И до сих пор не уверена, стоило ли ради мести бросать больную внучку одну. Но, в конце концов, каждый делает свой выбор.

— Вы должны простить ее. — Агент сидел, не шелохнувшись, напротив окаменевшей Кассандры.

— Никто никому ничего не должен, это главное, что я поняла, — живо откликнулась она. — Вы правы, до сих пор я зарывала голову в песок забвения. Думаю, больше я не буду говорить с ней.

— Надеюсь, будете, — покачал головой агент. — Близких надо любить, пока они живы.

— Катитесь вы к черту, — автоматически посоветовала Кассандра.

— Действительно. Пора мне вас покинуть.

— Ну уж нет! — азартно вскричала Кассандра. — Вот это вряд ли. Вы здесь по заданию. Напоминаю, по направлению начальства. Выбора у вас нет!

— Выбор есть всегда. Задание я выполнил. Ритуала действительно нет. Есть ряд бытовых убийств, как верно вы отметили в своем рапорте, не связанных между собой.

— Вы… вы читали мой рапорт?

— О нет, всего лишь слышал фрагмент. От суперинтенданта, когда он сообщал мне об отзыве меня из Полпути.

— Но… это же глупость! — Кассандра начала пугаться не на шутку. — Рапорт я отзову обратно, расследование не завершено, мы ведь еще не установили причину смерти Э…

— Эмили Барт, — подсказал Хиндерсом. — Смерть приключилась больше века назад. К уголовной полиции она не имеет никакого отношения. Так же как и ваши семейные дела.

— Вот это действительно никак не связано. А смерть Эмили…

— Ну признайте же, это имеет для вас лично большое значение.

— Катитесь к черту — твердо повторила Кассандра и широко распахнула двери своего кабинета.

— Хорошо. Последнюю куклу предоставляю в ваше распоряжение. — Он взглянул на сейф, ключи от которого были только у Кассандры. Оставив сверток на столе перед девушкой, агент, не оглядываясь, вышел из кабинета.

Элспет, не сдерживая слез, молча стояла с подносом. Крупные капли падали с кончика носа в остывший кофе.

— Прощайте, — пожал маленькую руку секретарши Гейбриэл. — Вы ничего не хотите мне сказать?

— Ннет, — напряженно замерла девушка.

— Элспет, я слышал от Мофли, что вы любите прогуливаться у развалин. Это будет опасно некоторое время. В конце концов, поверьте, все будет хорошо.

Прошло немало времени, как за агентом закрылась дверь; как успокоившаяся Элспет принесла чашку горячего чая; как этот чай успел даже остыть, — и наконец Кассандра вынула из куклы пожелтевшие листки, свернутые в трубочку. Просмотрев их наскоро, она снова вернулась к первому и пересчитала их. Во время сна, там, в подземелье после обвала, страниц было меньше, это она помнила.

Последняя страница дневника Эмили

«На что я только не пошла, чтобы доказать брату и отцу, что я достойна их любви! Но вот, когда нечестная смерть похитила у меня Эдварда, а гнусная Арабэлла украла отца и Артура, что мне остается, как не сделать следующий шаг в преисподнюю?! Страсть, ради которой я пожертвовала душой, теперь стоит мне стихов, которыми я жертвую ради мести.

В порывистом возрасте десяти неопытных лет я решилась воспользоваться способностями Жозефы (до конца не веруя в них). Мне все казалось проще. Но теперь, когда я точно знаю, что именно продаю — о ирония и ужас! — именно потому знаю, что поумнела в первой сделке, все же решаюсь на дальнейшее. Правда, цена обещана еще более страшная. За предыдущую сделку мне пришлось расплатиться братом, что сулит мне будущее?

Я повторно призвала Жозефу, она сказала, что ждала этого, что ночь самая подходящая. И та, что является причиной моей обиды, поплатится двумя жизнями — своей и той, которой не должно быть. Я прилегла отдохнуть, потому что чувства, вызвавшие это решение, слишком тяжелы для меня. Еще вчера я была самым счастливым человеком в мире, а сегодня хочу прекратить эту жизнь, вырвать лист и начать стихотворение набело.

Я задремала в ожидании знака, и мне привиделось скорое будущее. Мы с Жозефой пришли на берег озера, к старой мельнице. Пока я стояла на берегу, она рисовала свои мерзкие фигуры на деревянных, влажных от ночного тумана мостках. Сначала я легла на мостки и позволила окропить себя кровью курицы, убитой на моих глазах. Все было точно так же, как тогда на Ямайке, в мои невинные десять лет. Затем мне причудилось, будто тело мое раздвоилось, одна часть так и осталась лежать без сил и движения. Вторая Я встала к самому краю у воды. Дальше только резкий толчок и неумолимо надвигающаяся на меня стена черной глади озера.