Неугомонное зло - Энн Грэнджер

Пирс вдруг понял, что давно уже сидит не дыша, и набрал воздуха в грудь.

— Расскажите об Эстер Миллар.

Дайлис тоже тяжело вздохнула и ссутулилась.

— Ах да. Тут просто не повезло, можно сказать. Против мисс Миллар лично я ничего не имела. Только она в то утро вошла к нам черным ходом и увидела, как папаша перебирает свои побрякушки в коробке. Ни за что он не соглашался их выкинуть! Бывало, достанет коробку и разложит все на столе. А потом начинает брать по одной, вертеть в руках и вспоминать, как у него что было с теми девушками… Вспоминал и все время хихикал! Я всегда боялась, что однажды кто-нибудь войдет и увидит его, — и так оно и получилось! Рано утром вошла она к нам на кухню, только крикнула: «Это я!» Принесла нам банку варенья, а зашла по пути, перед тем как отпереть церковь. На варенья она была мастерица. Поставила банку на стол, где папаша сидел со своей коробкой, и такая была довольная собой. Потом увидела, чем он занимается, — перебирает свои сокровища. Вот и спросила папашу, откуда все это у него. Папаша ответил: просто безделушки, которые он находил в лесу. Но тут она увидела перстень и так странно спросила: «Мистер Туэлвтриз, где вы это нашли? Тоже в лесу?» И я поняла, сразу поняла по тому, как она держалась, и по голосу, что перстень она уже видела. Она его узнала… Сердце у меня ушло в пятки. Я подумала: если я не заткну ей рот, она донесет на него. И все узнают, хотя столько лет прошло! Папашу посадят… Все соседи узнают про него. Ну а меня Кевин Джонс непременно выгонит из дому. Видите, ничего другого мне не оставалось. Я пошла за ней в церковь и заставила ее замолчать. Когда я вошла, она стояла на коленях и молилась. Я сказала: мол, это я, Дайлис. Она не обернулась даже… Все легко оказалось. Труднее курицу зарезать. Не подумайте, никакой радости я не почувствовала! Сделала дело — и все. Потом я вернулась домой, объяснила папаше, что я сделала, и сказала, что ему не о чем беспокоиться. Больше уже мисс Миллар никому ничего не расскажет… Папаша обозвал меня тупицей и спросил, чего ради я ее прикончила. Я объяснила, что ради него. Он во всем виноват. Он стал ругаться: мол, я никогда ничего не делаю как надо. Вдруг я не до конца ее зарезала? Тогда ее увезут в больницу, там-то все и откроется. Она-то видела меня в церкви! Мы стали ждать; думали, ее вот-вот найдут. Но ее все не находили, и папаша забеспокоился. Сам пошел в церковь, посмотреть, что и как. Убедился, что она неживая, и вышел оттуда. Ему не хотелось первому натыкаться на нее и потом отвечать на вопросы. И только он оттуда убрался, как заявилась подружка вашего суперинтендента и нашла мисс Миллар. Так что я все-таки управилась как надо! Думаете, он меня поблагодарил? А ведь я для него старалась! Если бы папаша больше верил в меня и меньше совал нос в чужие дела, ваша мисс Митчелл не заметила бы его у церкви, а мистер Маркби не явился бы к нам с вопросами. После того как мистер Маркби ушел, я папаше все высказала. Велела, чтобы предоставил дело мне. Мне казалось, я со всем хорошо управилась!

— Уж не думаете ли вы, будто у вас есть смягчающие обстоятельства? — недоверчиво спросила Джинни Холдинг.

Дайлис фыркнула:

— А то нет! И если бы на том все и закончилось! Мне, как всегда, не повезло, все беды только начались. Все зло от зевак, что любят совать нос в чужие дела! Подружка мистера Маркби сделала то же самое, что и мисс Миллар. Получается, и в собственном доме человеку нет покоя! Папаше стало плохо на кладбище, и она проводила его до дому. Парадная дверь была заперта, ну, она и пошла черным ходом, чтобы впустить его. Папаша, старый дуралей, оставил дверь черного хода незапертой, а все свои побрякушки бросил на столе. Я вернулась почти сразу, как она ушла. Папаша сидел в кресле. Сказал, что ему стало плохо, а мисс Митчелл привела его домой. Я сразу поняла: раз она вошла через кухню, значит, все видела. Выбежала на улицу и увидела, что она идет к лесу. Я побежала за ней, только срезала дорогу напрямик, полями. Пару раз овцы едва не выдали меня; они пугались и разбегались в стороны. Но дождь был такой сильный, что она, наверное, на овец и внимания не обратила.

Джинни Холдинг в отчаянии спросила:

— Стоило ли убивать одну женщину и покушаться на жизнь другой только ради того, чтобы защитить такого человека, как ваш отец?!

Дайлис оскорбилась:

— Вы, значит, совсем не слушали меня! Я же объяснила, что боялась потерять крышу над головой. Вот вам бы понравилось, если бы вас выгнали из дому? И потом, я боялась попасть в беду оттого, что много лет молчала насчет папаши… И туриста я тоже помогала хоронить. Но ведь мне выбирать не приходилось. Как папаша велел, так я и делала! — Она посмотрела на Пирса спокойно, почти безмятежно. — Мне выбирать не приходилось, — повторила она. — Это все папаша!

Помолчав немного, Пирс хрипло ответил:

— Дайлис, спасибо за ваш рассказ. Вы правильно поступили!

Как оказалось, Дайлис еще не все для себя выяснила.

— Меня посадят в тюрьму? — спросила она не обеспокоенно, а скорее с любопытством.

— Если решит суд.

— Я ведь вот о чем думаю, — мирно продолжала Дайлис. — Папаша умер, и теперь Кевин наверняка вышвырнет меня из дому. Но если меня посадят надолго, у меня будет крыша над головой, да?

— Инспектор, я бы хотел поговорить с вами наедине! — сухо заявил адвокат.

В коридоре адвокат набросился на Пирса с безумным блеском в глазах:

— Я хотел бы пояснить, что моя клиентка так свободно беседовала с вами против моей воли! Я предупреждал ее насчет признания и буду советовать ей взять свои слова назад!

— Почему? — прямо спросил Пирс.

— Боже правый! Разве не понятно? У нее есть веские, хотя и сомнительные, причины для того, чтобы сознаться. Она хочет сесть в тюрьму, где, по ее словам, у нее будет крыша над головой! Если вы надеетесь на ее признание, то вот что я вам скажу: я непременно доведу до сведения суда мотивы, которыми она руководствуется! И тогда судья, скорее всего, велит присяжным не учитывать ее признание!

Пирс понимал, что адвокат, скорее всего, прав, но вслух сказал другое:

— Вы не можете отрицать, что она покушалась на жизнь мисс Митчелл!

— Ну и что? Она ведь ее не убила. А касательно другой женщины, Эстер Миллар, у нас есть только ее слова. Возможно, Эстер Миллар убила не Дайлис, а ее отец. Он часто заходил в церковь, она сама мне говорила. Любил поболтать с миссис Астон и мисс Миллар… Самое главное — на ее слова полагаться нельзя! Что же касается похорон туриста в лесу…

— Только не говорите, что она сама выдумала все отвратительные подробности! — перебил его Пирс.

Адвокат немного смутился:

— М-да… конечно… и все-таки нельзя до конца верить в то, что она была свидетельницей, только потому, что она так говорит. С таким же успехом старик мог вернуться домой и рассказать ей обо всем. Точно так же он мог прийти домой и рассказать дочери, что убил Эстер Миллар. А возможно, мисс Миллар вообще убил кто-то другой! Как вы не понимаете? Миссис Пуллен изо всех сил старается не остаться на улице! После смерти отца тюрьма кажется ей тихой гаванью. У нее не все в порядке с головой!