Иллюзия убийства - Кэрол Макклири

Перед прибытием поезда на станцию в пригороде Чикаго я ухожу к себе в купе под предлогом, что мне нужно умыться. На самом же деле я должна побыть одна и кое о чем подумать.

Больше у меня нет никаких сомнений, что открывается ключом «мистера Кливленда»: пока проделывала путь длиной двенадцать тысяч миль, я возила с собой ключ от ящика под принадлежащим кому-то пульмановским вагоном.

Теперь я совсем сбита с толку и не понимаю, в чем его важность.

Почему он был спрятан в скарабее, кажется очевидным: чтобы его можно было передать кому-то скрытно, не привлекая внимания посторонних. Кто бы ни передавал его и кто бы ни получал, эти люди знали, что за ними будут следить, и не хотели, чтобы кто-то видел, как ключ переходит из одних рук в другие.

Но «мистер Кливленд» заметил это, перехватил его и побежал — значит, он этому англичанину не предназначался. И тогда его убили.

Использовать скарабея в качестве тайника — мысль хорошая. Из всех сувениров, что европейский турист может купить на египетском рынке, скарабей находится в числе основных, если вообще не на первом месте, оставляя позади картуши и папирусы с иероглифами. Он не привлек бы к себе внимания.

В моем воображении начинает вырисовываться схема передачи ключа. Человек, который предположительно должен был получить его, европеец — возможно, кто-то с нашего парохода. Конечно, многие пассажиры «Виктории» могли бы отправиться на рынок, но первыми приходят на ум лорд и леди Уортон и фон Райх, и только потому, что я сопровождала их.

Пойти в ту часть рынка предложил лорд Уортон, так как хотел что-то купить для сестры. Но это не значит, что в том месте не находилось с десяток пассажиров с нашего парохода или что передача не могла состояться позднее. Мое внимание привлек заклинатель змей, и я не видела, что делается вокруг.

Но кем бы ни был тот, кто завладел бы скарабеем с ключом, он намеревался ехать с ним в Америку и открыть багажный отсек под личным вагоном Весткота. Но зачем?

Судя по прочитанному мной о Стирлинге Весткоте, маловероятно, чтобы он имел отношение к каким-либо международным заговорам. Весткот гордится тем, что умеет делать деньги, и с политиками контактирует лишь тогда, когда передает им набитые банкнотами конверты, если чего-то хочет взамен. Помимо выкачивания денег из угольных шахт и железных дорог единственная его страсть — это скачки.

Я не имею ни малейшего представления о содержании хранилища под вагоном, но, как бы я ни ворошила мысли и ни сопоставляла факты, дело сводится к одному: если воспользоваться ключом от «Амелии», откроется ящик Пандоры. И это даст толчок чему-то с международными последствиями. Иначе как объяснить махдистский след в данной истории?

Каким-то образом в ней замешана и Сара, но я уверена, что самым косвенным образом. Она чересчур прямолинейна и открыта в своих мыслях и чувствах, чтобы быть участницей заговора. И она не производит впечатления человека, увлеченного политикой. Я уверена: ей безразлично, будет ли Суэцкий канал принадлежать египтянам, англичанам или пришельцам с Луны.

Какие бы таинственные события ни происходили, они имеют отношение явно не к Саре, а к тому важному человеку, с которым она тайно встречается. И как бы я ни старалась, не могу представить себе романтическую связь между ней и Стирлингом Весткотом. Чтобы покорить ее сердце, одних денег недостаточно. Может быть, у Весткота есть сын, вскруживший ей голову? Из дипломатического корпуса?

Теперь я беспокоюсь о Саре. Мне нужно связаться с ней, узнать, куда она направляется и где этот вагон «Амелия». Но как?

Я должна завершить свое путешествие. Так много народу рассчитывает на меня. Уклоняться в сторону я не могу. Черт! Мне позарез нужно время, которого у меня нет.

Джордж стучит в дверь:

— Мисс Блай, вас встречает делегация.