Кто хочет стать президентом? - Михаил Попов

Камчатка, санаторий «Паратунка»

Андрей Андреевич и Кирилл Капустин сидели по горло в воде, наливавшейся в бассейн из знаменитого радонового источника. После напряженной программы встреч на камчатской земле необходимо было восстановить силы и освежить психику. Для этих целей радоновая вода подходила как нельзя лучше. Принимать ее целебное действие следовало совершенно неподвижно, в противном случае непозволительно повышалась нагрузка на сердце. Но говорить было можно.

Говорили в последнее время кандидат и начальник службы безопасности, естественно, только об одном – о динамике предвыборного рейтинга. До первого тура выборов оставались считанные недели, и напряжение избирательной гонки возрастало. Андрей Андреевич в принципе мог быть доволен тем, как идут дела. Его рейтинг неуклонно повышался, а после акции с переселением погорельцев из школы-интерната в загородный дом, столь виртуозно осуществленной Ниной Андреевной, так и вообще скакнул сразу на несколько пунктов вверх. Теперь кандидат Голодин уступал только двум кремлевским кандидатам, отставая от ближайшего, Лаптева, всего процента на три-четыре. Как выяснится ниже, это рождало в штабе не только радость, но и озабоченность, а некоторых из соратников Голодина приводило прямо-таки в ужас.

– Стоило мне уехать из Москвы, как в моем огороде все поперло в рост.

Капустин не кивнул только потому, что подбородок его уже лежал на воде, так что пришлось бы окунать нижнюю часть лица в воду.

– Да, – прошептал Кирилл, запуская это слово, как кораблик по поверхности целебных вод.

– Нинка радуется, словно как ребенок, но ты не забывай ей напоминать, чтобы пока больше без самодеятельности.

С переселением погорельцев получилось хорошо, свое загородное имение Голодин все равно считал уже потерянным, поражение на выборах просто закрепило бы факт потери. Это была отличная идея – сыграть фигурой, которая реально и не присутствует на доске. Судьба явно помогает, изо всех сил старается подыграть кандидату Голодину. Андрей Андреевич все больше и больше утверждался в этом мнении. Иначе зачем было ей поджигать школу-интернат в столь удобном месте? Ведь если бы пожар случился где-нибудь под Ростовом, вряд ли им удалось бы столь эффективно воспользоваться? Если б нос Клеопатры был на дюйм короче, история пошла бы совсем другим путем. Впрочем, можно себе представить и что-то вроде пластической хирургии Истории. И нос царицы легко можно надставить, и подходящий пожар устроить в удобном месте.

– Попридержи, попридержи ее. В этот раз попала в десятку, а в другой раз запулит в молоко, жизнь любит баланс.

– Да. Я как раз хотел поговорить с вами о Нине.

– Хотел – так говори.

– Я проанализировал некоторые данные, и вот к какому выводу пришел.

– Давай, не томи, консильери.

– Нина за последний месяц превратилась в самостоятельную игровую величину в нашем штабе.

– Понятно, но непонятно.

Капустин несколько секунд помолчал, успокаивая дыхание. Потом помолчал еще некоторое время, так как в помещение вошла медсестра с парой больших банных халатов. Положила их на стоящие у края воды кресла, улыбнулась «утопленникам» и удалилась, ужасающе виляя громадными бедрами. По крайней мере вид из воды представлялся ужасающим.

– Я хочу сказать, что Нину узнала страна. Она с удивительной точностью попадает в ситуацию, выбирает в каждом сюжете место, где выгоднее всего мелькнуть, и даже в каждом кадре смотрится с максимальной выгодой.

– Для кого?

– Для себя, то есть для создания своего максимально положительного образа. Что работает и на укрепление образа вашего. Если у кандидата Голодина такая классная, добрая, умная, щедрая дочурка, значит, и сам кандидат Голодин скорее всего мужик неплохой. А то, что о нем болтают и пишут, – вранье!

– Как это точно, Ватсон. Но, похоже, ты еще что-то хочешь добавить к сказанному.

– Хочу. Нам надо, мне кажется, немного поработать на Нину Андреевну.

– То есть?

– Надо постепенно превращать ее в фигуру все большего и большего политического веса.