Тихий остров - Алексей Макеев

Ни спиннинг, ни удочка ему были ни к чему, потому что единственное, что волновало его сейчас, был красно-белый катер. Гуров не сомневался, что он принадлежит Мажарову, как не сомневался и в том, что лодочник знал его.

В голове у Льва мелькнула шальная мысль: отплыть подальше, а потом незаметно подобраться к катеру и попытаться осмотреть его. Как это удастся осуществить на практике и даст ли хоть какой-то результат, он пока не знал. Но уходить сейчас несолоно хлебавши было бы непростительно.

— Сто долларов за час, — тем временем сказал лодочник. — На сколько брать будете?

— Пожалуй, часа хватит, — кивнул Гуров.

— В залог оставляете паспорт. Если через час не вернетесь, за второй лишний доплачиваете плюс десять процентов. За третий — двадцать.

— У вас прямо ростовщическая контора, а не лодочный прокат, — заметил Лев. — Вы что же, думаете, я угоню ваш катер?

— Я ничего не думаю, — мрачно произнес лодочник. — Я предпочитаю действовать.

«Зачем он так себя ведет? — недоумевал Гуров, взбираясь на борт катера. — Строит из себя какого-то злодея. Он же явно этим вызывает неприязнь и нежелание иметь с ним дело! Обычно эти прокатчики ведут себя куда вежливее. Странный, весьма странный субъект…» И чем страннее вел себя лодочник, тем больше Гуров убеждался, что не зря пришел по этому адресу и что спешить покидать его не стоит.

— А вы уверены, что на море сегодня спокойно? — обратился он к лодочнику, уже стоя в катере. — Мне говорили, шторм ожидается.

— На небо взгляните, — грубовато ответил тот. — Ни облачка.

Небо и впрямь было чистым и ясным, ярко-лазурного цвета, и уверенное предположение старика о приближающейся буре казалось абсурдным. Гуров завел мотор, сел за руль и устремился вперед. Катер легко и мощно скользил по воде, пенные брызги расходились по сторонам, соленые капли попадали в лицо, заставляя полковника морщиться. Дебаркадер стал стремительно удаляться.

Достигнув нужного расстояния, Гуров включил эхолот. Сразу обнажилась ровная площадка дна, на ней были видны сновавшие туда-сюда рыбы разных размеров и мастей. Он заглушил мотор и принялся готовить снаряжение для рыбной ловли, посматривая в сторону дебаркадера. Фигура лодочника с такого расстояния казалась малюсенькой. Она маячила некоторое время в поле зрения Гурова, а потом и вовсе исчезла.

На катере имелись специальные приспособления, фиксирующие спиннинги. Гуров расставил их, насадил наживку и устроился на сиденье в ожидании поклевки. Но мысли его были далеки от рыбалки. Он все время думал о покачивающемся у причала катере Мажарова и странном поведении лодочника.

Рыба ловилась не слишком активно. За двадцать минут клюнула одна мелкая рыбешка, названия которой Лев даже не знал, еще через десять минут — вторая. Гуров снял ее с крючка и кинул в приготовленное ведро. Да, большим уловом он вряд ли сегодня себя порадует. Но полковник куда больше порадовался бы другому улову — информационному. Тому, что приблизил бы его к разгадке убийства Руслана Мажарова. Он обдумывал дальнейшую стратегию. Лодочника обязательно нужно разговорить на предмет катера. Собственно, можно было просто предъявить свое удостоверение и заявить, что он расследует убийство Мажарова. В конце концов, доставить лодочника в убойный отдел. Но полковник не склонялся к такому варианту. Из беседы с Михаилом Ереминым, а также из собственного опыта он уже уяснил, что здесь нужно держать ухо востро и не слишком доверять местным правоохранительным органам. И в то же время действовать надо быстро.

Если прямо задать вопрос лодочнику о катере и Мажарове, тот может от всего откреститься. Где доказательства, что катер принадлежит именно Мажарову? Гуров снова ощутил, как сковывает его то обстоятельство, что он находится в Приморском, а не у себя в Москве. Здесь он был не только чужим, но и совсем один. Как-то не ощущалась поддержка со стороны местной полиции…

Он взглянул на часы. Прошло полчаса. Ровно половина времени, что было выделено ему на рыбалку. Вскоре нужно возвращаться, а он так и не придумал, как вести себя с лодочником. Может быть, просто вернуть ему лодку, вежливо распрощаться, а затем прислать сюда следователя Селедцова?

Лев задумчиво покусывал губу. Он был в легкой рубашке и вскоре почувствовал, что стало прохладно. Небо неожиданно начало темнеть прямо на глазах. Стремительно набежали тучи, за которыми скрылось солнце, и морская вода из голубой становилась темно-синей, а затем черной. Волны яростно бились о края катера, и его начало болтать из стороны в сторону. Похоже, старик оказался прав, и шторм действительно начинался. Нужно было возвращаться на берег.

Он принялся сматывать удочки, ощущая, как ветер усиливается. Следующий порыв его так качнул катер, что Гуров едва устоял на ногах и ухватился за край, чтобы не упасть. Спиннинги мотало из стороны в сторону, лески цеплялись одна за другую, катер болтало, вода захлестывала за борт.

Стиснув зубы, Лев стал пробираться к мотору. На запутавшиеся спиннинги ему уже было наплевать. Когда он доберется до берега, то скажет этому лодочнику все, что о нем думает. Он уже не сомневался, что тот намеренно ввел его в заблуждение относительно предстоящего шторма.

Катер снова качнуло, и Лев, не удержавшись на мокром скользком полу, упал. Облокотившись рукой о скамью, попробовал подняться, но в этот момент катер сильно накренило сзади, и он почувствовал тяжелый удар по голове, а следом — погружение в черную морскую воду, после чего его сознание отключилось.

Вокруг было тихо и темно. Тело ломило и покачивало. Гуров открыл глаза и понял, что лежит на спине, а взгляд его упирается в небо. Оно было серо-синего цвета, и солнце клонилось к западу, обещая в скором времени зайти за горизонт. Полковник приподнялся, опершись на локоть, и огляделся. Он лежал на дне того самого катера, что получил в пункте проката лодок. Море было спокойным, небольшие волны лениво плескались вокруг катера. Спиннинги со спутавшимися лесками торчали в стороны как флаги. Катер прибило к берегу, но плавучего дебаркадера нигде не было видно. Он находился непонятно где, и неизвестно, сколько прошло времени с того момента, как Лев получил удар по голове.

Встав, он выбрался из катера. Берег был пустынным и совсем не похожим на пляж. Создавалось впечатление, что его отнесло куда-то волной и выбросило на берег в непонятном месте. Это было похоже на чудо, поскольку с наибольшей вероятностью его могло унести в открытое море.

Сильно болела голова, и хотелось пить. Гуров приложил руку к затылку. Там набухала гематома. Одежда была мокрой, и только теперь полковник ощутил, что ему холодно. Он начал интенсивно приседать, сжимая и разжимая пальцы рук, затем пробежался по берегу туда-сюда, и лишь минут через десять восстановилось кровообращение и стало теплее.

Не переставая ходить и сжимать руки, Гуров думал, что делать дальше и как выбираться отсюда — на катере или по берегу. Затем проверил карманы. Все было на месте — и телефон, и борсетка. Полковник открыл ее — деньги и удостоверение не пропали. Правда, у полковника не осталось сомнений, что его карманы проверили, поскольку лежало все не так. Купюры сложены не в том порядке, как он привык, и удостоверение сверху, а не внизу, как он всегда складывал сам.