Тайны Гестапо - Анатолий Вилинович

Паркета некоторое время молча смотрел на Краузе, выигрывая время для принятия правильного решения. Затем медленно молвил:

– Убедительно. Инга мне очень дорога. Выпьем, Гельмут? – неожиданно' предложил он.

Краузе задумался, а затем отчеканил:

– Можно, Ганс! – И протянул Паркете его документы.

Дверь комнаты, за которой находились Ольга, Павел, Гейнц и итальянский капитан, была плотно прикрыта. Когда Андрей решительно распахнул ее, то встретился с настороженными взглядами своих друзей. Чтобы поскорее снять напряжение, он тут же воскликнул:

– Инга, Крамер, Рунге, вместе с Гельмутом мы объявляем «камерадшафтсабенд»! Ефрейтор, все на стол! Шарфюрер – в машину за пополнением запасов!

Такого веселого пира дом железнодорожников еще ни разу не видал в период оккупации.

Расчетливый Пиндер притащил бутылку шнапса и водрузил ее в центре стола, а рядом положил кусок ветчины и открытую банку с медом.

Об отъезде Ферро Джульяни уже не помышлял. Паркета обнял его и вместе с Краузе насильно усадил за стол. Уехать он сможет и завтра.

«Шарфюрер Рунге» и Гейнц съездили к железнодорожному полицейскому обер-лейтенанту Альбрехту Райсу и привезли бутылку рома и бутылку коньяка, колбасу, сыр и консервы. Обер-лейтенанта пригласили также принять участие в их «камерадшафтсабенде». Райс был весьма польщен таким приглашением. И тут же внес предложение пригласить девушек из комендатуры станции. Гельмут Краузе пришел в восторг от такой идеи.

Вскоре обер-лейтенант Райс с Гейнцем привезли трех немецких железнодорожниц – Хильду, Марту и Рут. Длинноволосая блондинка Хильда тут же подсела к итальянцу и начала с ним непринужденно болтать, Марта занялась гауптштурмфюрером Краузе. Она была хорошо сложена, белокурая, с голубыми глазами. Держалась кокетливо, но с достоинством, поддерживая разговор со своим кавалером. Третья девушка, Рут, была, очевидно, подругой обер-лейтенанта Райса. Стройненькая, черная, мило улыбающаяся. Она сразу же завоевала симпатию Ольги, и та, сидя рядом с Рут, беседовала с ней о всякой всячине. Еще до их прибытия сюда Андрей шепнул Ольге: «Постарайся подружиться с ними».

Расторопный Пиндер где-то одолжил патефон с двумя пластинками. Девушки очень обрадовались появившейся возможности потанцевать.

Веселье было в полном разгаре, когда зашел Пиндер и, извинившись, сказал, что господина гауптштурмфю– рера Краузе срочно желает видеть обершарфюрер от штандартенфюрера Ранке.

Вспотевший Краузе застегнул мундир, вышел в коридор, но тут же вернулся и объявил, что служебный долг, к сожалению, вынуждает его покинуть столь приятное общество. Затем он отвел Паркету в сторону и предупредил:

– Не вздумай улизнуть от меня, Ганс!

Когда гестаповец уехал, все с нескрываемым облегчением вздохнули. Павел шепнул Андрею:

– Гестаповец уехал, но его люди пасут нас…

– Мы и не подумаем убегать от Краузе, – так же тихо ответил Паркета и улыбнулся. – А теперь проводим наших гостей!

Весело болтая, вся компания направилась к станции, где по ту сторону железнодорожных путей в двухэтажных домах жили девушки-железнодорожницы.

Вернувшись в дом Пиндера, Паркета извинился перед Ферро Джульяни за то, что он с шарфюрером и унтершарфюрером отлучится на некоторое время, а с ним побудет Гейнц, чтобы он не скучал.

Итальянец согласно кивнул головой, поняв, что им троим необходимо поговорить о чем-то важном. Они прошли по центральной улице и свернули на аллею, ведущую в привокзальный парк. Дорогой Павел неожиданно нагнулся и, сделав вид, что поправляет обувь тихо молвил:

– За нами идут гестаповские шцейки…

– Вижу, – улыбнулся Паркета, не оборачиваясь. И тихо начал излагать все то, о чем они говорили с Краузе.

Затем спросил:

– Так что будем делать? Краузе нам нужен. Если мы с ним договоримся, то, несомненно, сможем использовать в своих целях.

– Не собираешься ли ты отдать ему половину награбленных полковником Борком и генералом Кранбюлером ценностей? – приостановилась Ольга.

– Ни в коем случае! – отрезал Паркета. Будем играть ва-банк! У меня такой план…