Тайны Гестапо - Анатолий Вилинович

«Унтершарфюрер» Иванцова с сожалением ответила, что господин Ганс Ауге расхворался и разговаривает сейчас с большим трудом. Врачи подозревают, что произошел повторный паралич голосовых связок. Чем это после контузии закончится, никто не знает. Даже доктор Леебауман…

Гестаповец Краузе поинтересовался: чем вызван их визит к его шефу, и не может ли он быть им чем-либо полезным. Ольга собралась было ответить, но в этот миг отворилась дверь, и в приемную вошел Пауль Ранке.

– Прошу ко мне, – и с этими словами распахнул дверь своего кабинета, приглашая туда всех троих.

Штандартенфюрер занял свое место за большим письменным столом и официальным тоном сказал:

– Слушаю вас.

Капитан Джульяни указал на лейтенанта. Корн, щелкнул каблуками, протянул штандартенфюреру письмо майора Майснера генералу Кранбюлеру.

Шеф гестапо прочел и угрюмо произнес.

– Бедный Майснер, в последнее время я не имел никаких сведений от него. Прошу садиться, господа, – указал он жестом на кресла. И после того как все сели, повторил: – Слушаю вас, капитан, – уставился он на итальянца, но в его взгляде было что-то недоброе.

Ферро Джульяни, волнуясь, рассказал о том, что Клавдия – его невеста, что он уже написал письмо в Италию, прося родительского благословения, что он уже обратился с прошением к своему командованию разрешить помолвку. На этом он оборвал свою речь, не сказав ни слова о своих возвышенных чувствах.

После Джульяни встала «унтершарфюрер Инга Шольц» и изложила просьбу помочь девушке, которая спасла ей жизнь, отдав свою кровь ей, раненой. Она может поручиться за спасительницу…

Лейтенант Вильгельм Корн вдруг щелкнул каблуками и добавил, что к этой просьбе присоединяется и генерал Кранбюлер.

– А как здоровье господина генерала? – поинтересовался Ранке. – Мы все при исполнении долга и должны быть готовы в любую минуту отдать свои жизни за великое дело фюрера, тому пример – безмерная храбрость генерала Кранбюлера, господа.

Лейтенант Корн сообщил, что состояние здоровья генерала улучшается, но он по-прежнему находится под строгим наблюдением врачей.

– Ваша просьба необычная, господа, – гестаповец встал из-за стола и прошелся по кабинету. – Я, право, не знаю, что вам ответить. Мне, если честно, не хотелось бы вмешиваться в это дело, – повысил голос Ранке. – Дело измены рейху, к которому оказалась причастна и ваша Клавдия! Кстати, как ее фамилия? Почему Клавдия?

Ферро Джульяни тут же пояснил, что она из русских фольксдойче, что фамилия ее Висбах, она на хорошем счету на службе.

– Странно, – потарабанил пальцами по столу гестаповец. – Ну, хорошо, я поручу разобраться. Если обстоятельства дела не засвидетельствуют ее причастности к предательству, постараюсь что-нибудь сделать. Но предупреждаю, я здесь не для того, чтобы защищать изменников рейха! – Гестаповец подошел к двери и произнес: – Не угодно ли господину капитану и его сопровождающим подождать в приемной. Моя служба свяжется с коллегами в Мариуполе…

Все трое покинули кабинет. Потянулись томительные минуты. Но не прошло и часа, как в приемную стремительно вошел Краузе. Скользнув взглядом по лицам присутствующих, проследовал в кабинет своего шефа.

Через непродолжительное время в приемной раздался звонок, и адъютант заторопился к шефу. Не успел он закрыть за собой дверь, как тут же вернулся и пригласил всех войти…

Все трое с еле сдерживаемым волнением остановились перед столом, по другую сторону которого стоял штандартенфюрер – шеф местного гестапо. Он сделал паузу, словно собирался сообщит! важную весть, и проговорил:

– Капитан Джульяни, неприятность, обрушившаяся на вашу невесту Клавдию Висбах, миновала. Она освобождена и направляется для прохождения дальнейшей службы в один из портов Крыма.

Капитан, сдерживая эмоции, стоял, вытянувшись по стойке «смирно».

Ранке продолжил:

– Как видите, господа, наша служба всегда отличалась квалифицированным и беспристрастным расследованием любого, пусть даже самого сложного дела. Хайль Гитлер! – вскинул руку шеф местного гестапо.

Все ответили тем же. А Ферро Джульяни добавил, приложив два пальца к форменной фуражке:

– Благодарю, штандартенфюрер!

Вслед за капитаном, Ольгой и Корном вышел и гауптштурмфюрер Краузе и, улыбаясь, обратился к Ольге:

– Фрау Инга, такое событие заслуживает того, чтобы его как следует отметить… Не так ли?

«Унтершарфюрер» Иванцова ответила:

– Да, но я не одна, господин гауптштурмфюрер…

Краузе поспешил исправить свою оплошность:

– Я имею в виду и вас, господин капитан, и лейтенанта. Кстати, где вы остановились?

Ольга ответила, что они пока нигде не остановились, так как очень спешили.

А капитан Джульяни вставил, что они сейчас же должны возвращаться в Мариуполь, к месту своей службы, и останавливаться на постой не намерены.

На это Краузе указал на стенные часы и сказал:

– Если у вас свой транспорт, то да, но если вы рассчитываете на поезд, то напрасно, он отправится лишь завтра.

Ферро Джульяни решительно ответил:

– Да, конечно, у нас свой транспорт, гауптштурмфюрер Краузе. И мне надлежит как можно скорее возвратиться в порт. Туда прибывает с инспекционной целью адмирал фон Бодеккер по поручению самого гросс-адмирала Деница. Сами понимаете, мне необходимо как можно скорее быть на месте.

– И вам надо быть как можно скорее на месте? – прищурив глаза, спросил гестаповец Ольгу.

– О, да, господин гауптштурмфюрер, служебные обязанности… – многозначительно подчеркнула Иванцова.

А капитан Ферро Джульяни галантно взял девушку под руку и увлек ее вниз по лестнице.

Как только все трое вышли из здания местного гестапо, к ним подлетел «опель». Джульяни, Корн и Ольга сели в машину, и она сразу же умчалась.

В это время гауптштурмфюрер СС Краузе стоял у окна на втором этаже. Он видел, как в машину садились итальянец, лейтенант и унтершарфюрер. Ему не удалось рассмотреть, кто был за рулем и кто сидел рядом с шофером. Но он отметил про себя одно странное обстоятельство: итальянский капитан сел не на переднее сидение, как тому было положено по чину, а втиснулся со всеми на заднее.

Всего этого, конечно, Паркета и его друзья не знали. Они были рады, что, наконец, расстались со зловещей гитлеровской организацией. Что та, ради которой они пошли на такой риск, освобождена, и им теперь оставалось только связаться с ней.

Лейтенанта Корна они подвезли к госпиталю, а сами отправились в свой дальнейший путь.

И тут неожиданно Ольга откинулась на спинку сидения, закрыла глаза.

Джульяни испуганно спросил:

– Что с вами, Инга?