Дом с привидением - Анна Михалева

Его теплые ладони легли на ее спину, а губы коснулись щеки. Сашкины пальцы скользнули по его плечам, застыли на шее. Под кожей ритмично пульсировала артерия, грудь его равномерно вздымалась, его тело было живым и здоровым телом молодого человека. Его дыхание легкое, немного учащенное, грело ее щеку. Она прижалась к нему так крепко, что ощутила толчки его сердца. Нет, Павел не производил впечатления воскресшего покойника. Сашка слегка успокоилась.

— Я искала тебя, — шепнула она.

— А я не хотел, чтобы ты нашла меня в доме.

— Почему?

— Там сейчас такая сутолока. Где ты пропадала?

— Вот именно об этом я и должна с тобой поговорить, — она почувствовала предательскую вялость. Не хотелось ей говорить о том, где она сегодня была и что узнала. Но был ли у нее выход? Если она не выяснит все сейчас, как будет жить дальше?

— Ты виделась с отцом?

— Только мельком, он слишком занят, — она передернула плечами, — я не об этом… Хотя именно отец натолкнул меня на мысль… только обещай не смеяться слишком громко.

Сама же она нервно хихикнула. Павел остался серьезен.

— Отец сказал мне, что ты скоро покинешь наш дом. Что ты уйдешь и я больше никогда тебя не увижу. И что ты, извини, призрак.

Он молчал, только его руки застыли на ее спине.

— С одной стороны, я понимаю, что в нашем доме далеко не здоровая атмосфера, что все мы быстро сходим с ума и теперь возможны любые предположения. Я понимаю все это, но, может быть, ты все-таки разъяснишь, в чем дело? — она говорила быстро, захлебываясь, изо всех сил надеясь, что он не перебьет ее и даст высказать все. — Может быть, у меня тоже крыша двинулась, но я была настолько безрассудна, что поехала проверить его версию. Я была в том самом ресторане, от которого мы брали катер. Я виделась с владельцем катера, который сказал, что ты погиб на его глазах, врезавшись на этом самом катере в борт баржи. Тогда я поехала к Ко Си Цину, который на утреннем сеансе сказал мне, что некая тайна спрятана в письменах в виде картины, но мага убили задолго до моего визита. Мы нашли в его квартире лишь труп. Так что загадка осталась загадкой. Господи боже, Павел, скажи мне наконец, кто ты? Кому я впервые отдалась на этом самом берегу?!

Не в силах далее продолжать свою малосвязную речь, она уронила голову ему на плечо и затихла, ожидая ответа. Он долго молчал. Так долго, что она успела потерять надежду услышать его голос. Но тут он разомкнул губы и тихо произнес:

— Я виноват перед тобой. Но это не моя вина. Надо мной слишком большая сила, такая, возможности которой ты себе даже не представляешь. А я не могу противиться ей.

— Ты сказал, что виноват… все-таки виноват. В чем? — она не поднимала головы, боясь увидеть в его глазах ответ на свои вопросы. Какой? Она не знала этого, но почему-то ей казалось, что его признание изменит все в ее жизни. И изменит к худшему.

— Я виноват, что столкнулся с тобой в ресторане, что катался с тобой в метро, что пошел за тобой к пруду, что целовал тебя, что влюбился в тебя сразу, как только встретил. Я виноват, что позволил тебя себе полюбить. И теперь я виноват, что ничего не могу поделать с собой, что люблю тебя так сильно, что у меня болит сердце. Я виноват, что не остановил тебя, когда это было еще возможно.

— Но… — тепло затопило грудь и заглушило страх. Она закрыла глаза, наслаждаясь этим мгновением счастья.

— Я пришел в твой дом вовсе не к тебе. Тогда я не думал, что не смогу противостоять собственным чувствам. Я был слишком самонадеян, но теперь я должен уйти отсюда и пока не знаю, как сделаю это. Ты держишь меня за душу, и мое существование вдали от тебя представляется мне лишенным всякого смысла.

— Уйти?! — это слово ударило ее словно плетка. — Что значит уйти? Куда уйти? Вернуться к себе домой?

— Домой… — он пригладил ее встрепанные ветром волосы, — наверное.

— Я не понимаю, — она подняла голову, набравшись смелости и теперь желая найти правду в его глазах. Но в них отражалась желтая луна. Холодная ночная планета. — Разве мы не сможем видеться, если ты покинешь наш дом?

— Саш… — он отвернулся и теперь неотрывно смотрел на темные сосны. — Я несу беды. Я принес в ваш дом боль и страдания. Я принес в ваш дом смерть и унесу смерть. Своим уходом я избавлю ваш дом от многих бед, но цена этому будет столь велика, что вряд ли ты сможешь меня простить когда-нибудь.

— Я не понимаю ничего, но я уже простила тебя, дурачок. Я простила тебя за все, что ты совершил и совершишь еще. Я же люблю тебя. Я не смогу жить без тебя. И… возьми меня с собой, — она обхватила его лицо ладонями и повернула к себе, — пожалуйста, возьми меня с собой. Я не прошу тебя ни о чем, но ты знаешь, мой отец — могущественный человек, мы не будем испытывать никаких трудностей.

Павел поморщился как от зубной боли. Сашка испугалась, что ляпнула что-то не то.

— Он поймет, что я не могу без тебя. Он поверит, что ты меня любишь. В конце концов, он не станет мешать счастью собственной дочери и простит тебя за все, что ты натворил в нашем доме! — Она старалась не выдавать отчаяния голосом. Она чувствовала, что ветер уносит ее слова раньше, чем они успевают зацепиться за сознание Павла. Она лишь слабо надеялась, что он поймет ее и поверит в их счастливое будущее. Но он слушал ее слишком уж безучастно.

Жар обдал ее щеки. Перед глазами поплыли желтые круги, и горячие капли потекли из глаз, обжигая кожу. Сашка всхлипнула, давя в себе истерику.

Он сжал ее пальцы своими руками и посмотрел на нее.

— Ты действительно готова уйти со мной? Только со мной, в мир, где нет твоего отца, где будем только мы: ты и я, и никакого великого могущества Мамонова. Где нет привычных проблем, но есть другие, более серьезные. Где нет привычных радостей, но есть несоизмеримо большие наслаждения. В мир, существующий по иным законам, в мир, где все твои представления о жизни рухнут и тебе придется учиться жить заново. Ты действительно готова на это?

— Так ли уж обязательно менять все? Почему все так серьезно?

— Да потому, что ты впервые принимаешь серьезное решение! Может быть, самое важное для тебя. Это не просто сбежать на три часа из-под присмотра телохранителя. Ты должна выбрать иной путь, не тот, который начертан для тебя отцом, а иной. Путь со мной. Наверное, непредсказуемый. Ты должна уйти из дома, навсегда закрыв дверь в свою привычную жизнь. Ты готова на такой шаг?

— Ты предлагаешь мне бросить отца, Виолу, Викторию и никогда не вспоминать о них? — выдохнула Сашка. — Но почему?

— Потому что там, куда ты просишь взять тебя, нет ни отца, ни Виолы, ни Виктории.

— Ох… — она всхлипнула, — это так зловеще звучит. Куда ты собираешься меня увезти?

Павел закрыл глаза, вздохнул, а когда снова взглянул на нее, то глаза его ничего не выражали. Они были пустыми, как у куклы:

— Давай оставим все, как есть, до завтра. Ты подумай, я тоже подумаю. Нет смысла заставлять тебя принимать решение сейчас. Оно все равно будет больше эмоциональным, нежели правильным.