Приз - Полина Дашкова

— Рейч не нашел ни одного снимка. Негативы тоже пропали.Никаких следов взлома, ничего. Трех альбомов и двух коробок с негативами простоне оказалось в сейфе. Он готов был показать, продать. Но все исчезло, включаяфотографии девяностых. Рейч был в шоке, у него чуть не случился сердечныйприступ. Я даже хотел вызвать ему «скорую».

— То есть все выглядело вполне натурально? — уточнилКумарин.

— Ну да, да. Либо он гениальный актер, либо я полный идиот.Я кое-как успокоил его, стал спрашивать подробно, что именно пропало. Я хотелего проверить. Дело в том, что я знал совершенно точно: снимок, из-за которогоМакмерфи сейчас в отпуске, был именно у Рейча. Он приобрел его в девяностовосьмом, у некоего Карима. — Григорьев хлебнул коньяку, немного успокоился. —Этот Карим был главной и единственной нашей зацепкой.

— Вы мне о нем не рассказывали, — нахмурился Кумарин.

— Не успел, — Григорьев кивнул барменше и попросил сделатьему большую чашку чаю с мятой и ромашкой. — Карим — вполне добропорядочныйгражданин США арабского происхождения, — сказал он, когда девушка отошла, —сотрудник крупной фармацевтической фирмы. Хозяин виллы, на которой Макмерфивстречался с бандитами. Коллекционер. Собирал личные вещи знаменитых злодеев.

— Интересное хобби, — заметил Кумарин, — даже интересней,чем у Рейча. Он хотя бы изучает историю.

— Я видел кое-что из его коллекции. Например, расческуЧикатило, грязный носок молодого Сталина. До сих пор пованивает.

— Вы издеваетесь?

— Ничуть. Лет пятнадцать назад он специально летал в Россию,в Ростов-на-Дону за расческой и в Туруханский край за носком. С серединыдевяностых Карим через Интернет активно общался с Рейчем, хотел купить у негочуть ли не всю его коллекцию. Рейч навел о нем справки и предложил обмен.Встреча Макмерфи с египетским доктором Абу-Бакром и чеченским полевымкомандиром Хасановым была заснята по инициативе Абу-Бакра. Хозяин виллыотпечатал несколько кадров, привез Рейчу и получил за это бритвенный прибор,принадлежавший Геббельсу. Собственно, этот прибор окончательно убедилруководство отправить меня в гости к Рейчу. Редкий экспонат Обнаружили приобыске на вилле Карима, упакованный в стеклянный сундучок, снабженный биркой спояснениями, как и все прочие экспонаты. Самого Карима нашли мертвым. Толькотогда и стало известно о его странном хобби.

— Наверное, к нему явился Сталин за носком.

— Или упыриха Майнхофф за своей пудреницей. А может, всезлодеи сразу. В общем, он повесился в ванной. Самое неприятное, что никто изнашего департамента не успел с ним до этого побеседовать. Негативы той съемкискорее всего остались у Абу-Бакра.

— Так, может, это вообще работа Абу-Бакра, от начала доконца?

— Ему это ни к чему. Хлопот много, выгоды никакой. Снимковафганского периода у него не было, во Франкфурт он не летал, ни он, ни его людив дом Рейча не приходили. Ограбление исключено.

— Ну тогда надо трясти голубую фею мужского пола, — пожалплечами Кумарин, — тут возможны три варианта: он сам провернул все это, либопродал кому-то, либо просто проворонил, оставил случайного гостя наедине сколлекцией.

— Совершенно справедливо, — кивнул Андрей Евгеньевич, — нокогда я очень мягко высказал последнее из этих трех предположений, Генрих впалв ярость. Случайных гостей у них в доме не бывает. Без него Рики в голову непришло бы залезать в сейф, показывать кому-то альбомы. А в его присутствиивынести их из дома незаметно просто невозможно.

— Ну хорошо, он помнит, кому в последнее время показывалснимки?

— Отлично помнит. Никому.

— А с Рики вы пытались обсуждать это?

— Пока нет. Завтра днем они оба отправляются в Ниццу. Боюсь,мне придется тоже туда слетать. Мы не договорили.

— Боитесь? — Кумарин засмеялся, так громко, что сталиоборачиваться официанты и повар высунулся из дверного проема.

— Дней на пять, может, на неделю, — добавил Григорьев,немного смущенно, не понимая, что сказал смешного.

— Боится он, — фыркнул Кумарин сквозь смех, — совсем выочумели, Андрей Евгеньевич. Любой нормальный человек на вашем месте радовалсябы. Французская Ривьера, море, горы, красота немыслимая, лучшие в мире рыбныерестораны, вина, чудесные отели. Народу, правда, много. Конец августа. Кстати,вы номер себе уже забронировали?

— Нет. Рейч со своим мальчиком будут жить в Вильфранш, этомаленький городок, в двадцати минутах езды от Ниццы.

— Изумительное место. Но там всего четыре отеля, вы знаетеоб этом?

— Понятия не имею. Рейч сказал, что они будут жить в отеле«Марго».

— А где собираетесь жить вы?

— Пока не знаю. Я как раз хотел завтра утром, послезавтрака, зайти в ближайшее турагентство.

Григорьеву принесли чашку чая с ромашкой и мятой. У барменшиблестела серьга в ноздре, фальшивый бриллиант. Она улыбнулась, покосившись насмеющегося Кумарина, и подмигнула Григорьеву, в прошлый раз он дал ей щедрыечаевые.

— Ладно, — вздохнул Кумарин, отсмеявшись, — расслабьтесь. Явсе равно туда собирался, неделей раньше, неделей позже, не важно. Полетимвместе. У меня, как у всякого нормального российского олигарха, есть вилла наЛазурном побережье, как раз неподалеку от Вильфранш. Слушайте, вы бы хотьспасибо сказали. Я приглашаю вас в гости.

— Спасибо, — Григорьев принужденно улыбнулся, — но я долженпоставить в известность Макмерфи, и не только его.

— Ставьте, ставьте на здоровье. Никто вам слова не скажет.Мы теперь союзники. Да, а как же колечко Магды Геббельс? Может быть, вы зряпренебрегли этим предложением? Вдруг оно принесло бы Маше удачу?

— Отстаньте, — махнул рукой Григорьев, — я пошел спать.

* * *

— Понимаете, мы с ее мамой, с моей дочерью, не разговариваемдесять лет, с тех пор, как умерла ее мать, моя бывшая жена, — всхлипывая,объяснял режиссер Дмитриев.

Он вцепился в Машину руку просто потому, что она оказаласьрядом. Он был растерян и подавлен, не успел запомнить номер телефона,продиктованный в криминальных новостях, обратился к девушке администратору, ноона отмахнулась и убежала. Пора было идти в студию, начиналась передача, прямойэфир, и никто не интересовался несчастным стариком, который, ко всему прочему,осип от волнения и мог говорить только шепотом.

— Маша, ну что же вы? — Рязанцев оглянулся у выхода.

— Да, сейчас, — кивнула она, но руку не отняла и недвинулась с места.