Эффект бандерлогов - Александр Дав

Странное чувство считать, что там лучше, где тебя сейчас нет. Оно мучает многих людей, не давая им спокойно жить и заниматься любимыми делами, заставляет куда-то торопиться, ехать, бежать, лететь, мчатся, нестись… И всё только ради того, чтобы, добравшись до заветного места – ужасно захотеть вернуться обратно.

Место высадки нашего странного десанта было продумано и выбрано заранее помощником Кулика – майором Хортом, он же стюард Валя – инструктор парашютного дела.

Это место было обозначено на территории Восточной Европы, недалеко от Берлина. В лесу.

Взрыв лайнера потряс всю мировую прессу и интернет. Благо дело, в России ни мировой прессы, ни свободного доступа в интернет не было. Была дозированная информация о делах в стране и за её пределами. Эта информация тщательно отбиралась, просеивалась, изучалась, а уж потом поступала, в сильно усечённом виде на страницы основных газет страны. Таких газет было четыре.

Газета «Правда России», выходившая тиражом в десять миллионов экземпляров ежедневно. Газета «Народные Известия», имевшая чуть меньший тираж.

Газета «Будни Фронта Национального Спасения», тираж которой тоже исчислялся миллионами. И наконец, самая любимая в народе, и самая развлекательная газета – альманах «Культурный вестник». Она содержала все разрешённые сплетни и слухи, описание жизни российских звёзд эстрады и спорта, кроссворды и шарады, прогноз погоды и шахматную секцию. Печатала новые рассказы молодых авторов, прошедших специальный отбор, просочившись через сито департамента культуры, отчитавшихся кратким докладом на многочисленных совещаниях комиссий и секций по идеологическому воспитанию молодёжи. И наконец, пройдя художественный совет района, области и республики – получили разрешение представить свои работы на всероссийское обозрение, в виде размещения трудов на страницах центральной прессы.

Книг, как таковых, не издавали. Точнее, издавали многотысячные тиражи работ лидеров государства, лидеров Фронта Национального Спасения. Техническую и историческую литературу. Учебники. Всё строго по правилам и с учётом основного курса партии и её бессменного Лидера. Но всенародного интереса сии опусы не завоевали. Распространялись в добровольно-принудительном порядке, через предприятия, лагеря, зоны и средние, высшие и другие учебные заведения.

Отвыкшие от чего-то хоть немного живого, народ был рад малым проявлениям «суверенной демократии», иногда пробивавшимся сквозь сухость и казённость страниц «Культурного вестника».

Авторы в своих рассказах, со свойственным юному возрасту задором и энтузиазмом, описывали трудовые будни своих сверстников, сдабривая их пикантными подробностями «дела молодого» и разбавляя критикой зарвавшихся бюрократов – душителей перспективных начинаний. Клеймить позором разрешалось. Указывая, тем не менее, что это явление – исключение из правил.

Местные газеты – являясь клонами четырёх основных изданий, не представляли собой чего-то, хоть сколь-нибудь интересного для чтения. А с пропажей недавно с полок магазинов туалетной бумаги – находили себе достойное применение.

Вся классическая литература прежних лет прошла сито жёсткого отбора и выдавалась под роспись через библиотеки. Библиотеки организовали в каждом районе, в каждом посёлке, в каждой зоне и в каждом лагере для несовершеннолетних. Литература последних двадцати пяти лет признана вредной и сожжена на массовых праздниках истинного искусства. Читали в основном разрешённую, и не вредную для патриотического воспитания литературу. Страну опять назвали самой читающей. Ещё бы! Компьютеры были под строгим учётом. Интернет доступен для служебного пользования, а телевизионные трансляции велись по десяти федеральным программам, и ничего не проверенного на голубые экраны выскочить не могло априори. Никаких прямых эфиров. Приходилось довольствоваться книгами…

Не удивительно, что о взрыве самолёта над небом Германии российские люди не узнали. Вначале хотели дать информацию об «очередном провале развития технического прогресса в странах Запада», но подумав – решили не рассекречивать информацию вовсе. Так спокойнее. На этом и забыли. В узких кругах помянули добрым словом Кулика и его помощников. Посетовали на судьбу и вывели за штат, сняв с полного денежного, вещевого и прочего довольствия всех шестерых погибших. В прессе ограничились кратким некрологом о гибели истинного патриота, преданного делу родины, героя и просто смелого человека – гражданина Кулика. Имя и отчество его указано не было. Остальные члены группы, не представляли собой какой-то особой ценности, и некролога в их память не опубликовали.

А тем временем считавшиеся погибшими граждане России, отплёвываясь и матерясь, собрались вместе на опушке довольно густого леса. Ночь стояла лунная. Видно было достаточно хорошо, чтобы найти друг друга. Безветренная погода и хорошая подготовка практически всех членов группы способствовали их кучному приземлению. Роман продолжал глупо хлопать глазами, не понимая, что произошло, а стюард-инструктор сердито бурчал себе, что-то нехорошее под нос, вспоминая Ромину маму и всю его многочисленную, судя по продолжительности бурчания, родню. Он слегка прихрамывал, собирая парашют и складывая его в кучу к остальным уже собранным. Приземлились они чуть в стороне от остальных, и ему пришлось тащиться с парашютом несколько сот метров к месту встречи. Спрятать его на месте приземления не позволила инструкция, которой привык придерживаться майор Хорт. Где-то очень далеко выли сирены пожарных машин и скорой помощи. Взрыв самолёта не прошёл бесследно.

– Живы все? – Кулик восседал на небольшом пне и освещал маленьким фонариком развёрнутую на коленях карту местности. Он то и дело что-то помечал на карте маленьким карандашиком и сверял отмеченные точки с показаниями прибора, оснащённого навигационным блоком.

Полковник Саша, Игнат, командир лайнера и всё ещё трясущийся Рома Зюлькинд сгрудились невдалеке от него. Хорт, закончив с маскировкой парашютов, подошёл к Кулику.

– Дальше – на север семь километров, – начал объяснения стюард. – Там, у обочины просёлка – автомобиль с полным баком и ключами в замке зажигания. Мини-вэн, чёрного цвета… «Фольксваген»… Номер машины приметный, 007… Я придумал, – он хмыкнул и продолжил: —Автомобиль восьмиместный… Сядут все. Я поведу. К вечеру доберёмся до Франции. В кемпинге нас ждёт ужин и тёплая ночёвка, в нормальной обстановке.

– С паспортами наш друг решил? – Кулик, как и все остальные, внимательно слушал Хорта.

– Паспорта в машине, в бардачке. Все на граждан Словении… Какие смогли достать… – И Хорт развёл, словно оправдываясь, руками.

Дорога через лес была несложной. Лес довольно ухоженный. Навигатор Хорта, который шёл впереди, работал уверенно, чётко. Темнота не была непроглядной и замедляла движение только в густых местах зарослей, куда с трудом пробивался свет ночной хозяйки неба – Луны.