В зазеркалье воды - Сара Пэйнтер

Стелла надеялась на спокойное утро и какое-то время для размышлений перед встречей с Джейми. Ее до сих пор мутило от откровения, что «проклятие Манро» имеет столь долгую историю.

Она понимала, что бесполезно было думать о прошлых событиях в такой перспективе, но казалось, что дурные вести уже давно следуют по пятам за семьей Манро, а его предок попал в такую мрачную историю, что ему пришлось изменить свою фамилию ради того, чтобы спастись. Это осознание задержало ее вчера в пабе после ухода журналистки. Ей также было очень жаль Джесси – особенно потому, что ее храбрость оказалась бессильной. Она стоически встретила свой страх и боль, но все равно умерла.

Не имело значения, насколько смелым человеком вы были. Неважно, что вы причитали и плакали либо мило улыбались, – вашему телу было все равно. Вы могли все делать правильно и предпринимать любые меры предосторожности, но ваше тело все равно могло в любой момент предать вас.

В то время как Бен, Роб и Кэтлин вели беззаботную студенческую жизнь, посещая лекции и отправляясь в походы по местным барам, писали эссе до раннего утра и устраивали костюмированные вечеринки после успешной сдачи экзаменов, Стелле было все труднее совершать поездки от родительского дома до университета. У нее постоянно звенело в ушах, а информация, которую она так жаждала получить, как будто проходила через ее сознание, не находя никакого пристанища. Она стала засыпать во время учебы. А потом в поезде, на лекциях и даже дома за обеденным столом, рывком возвращаясь к действительности и наблюдая, как ее родители обмениваются встревоженными взглядами. Все происходило так постепенно, что она не могла точно определить, когда «слабая усталость и затрудненное дыхание» превратились в полный упадок сил. Когда странное аритмичное биение в груди стало ее постоянным спутником, а головокружение наступало не только при подъеме по лестнице.

Лежа на кровати в теплом, затемненном помещении кардиологической рентгеноскопии, с тихим гулом аппаратуры и гелевой смазкой на груди, Стелла не чувствовала себя испуганной. После перенесенной в детстве операции на сердце и почти волшебного исправления сопутствующих дефектов, все остальное казалось незначительным. Судьба не могла быть настолько жестокой.

Разумеется, судьба не имела к этому никакого отношения, и сердце Стеллы не знало или не заботилось о ее чувствах. Сердечный клапан, принимавший на себя дополнительную нагрузку по мере взросления, просто не успел сформироваться должным образом. Он трепетал, когда должен был находиться в полностью закрытом состоянии, подавая слабые сигналы тревоги. Тогда это знание еще находилось в нескольких часах от нее; Стелла обнаружила его в ярко освещенном кабинете своего консультирующего врача. Пока она лежала в темноте и прислушивалась к странным «подводным» звука систолических и диастолических сокращений с ультразвуковым зондом, вдавленным в грудную клетку, она коротала время за безмолвной благодарностью за сердцебиение и дыхание.

– С тобой все в порядке? – голос Джейми прервал ход ее мыслей.

Стелла собиралась приготовить кофе, но осознала, что стоит с пакетиком в руке и смотрит в окно над раковиной.

– Нормально, – сказала она.

Судя по его виду, Джейми собирался спросить что-то еще, и Стелла заговорила первой:

– Как твои дела?

Он покачал ладонью из стороны в сторону.

– Я хочу побольше узнать об «инциденте» с моими родителями.

– Правильно. – Стелла старалась не смотреть ему в глаза. По правде говоря, ей не хотелось думать о его отце – только не после того, что она слышала в поселке. Но она не винила его за то, что он перестал обращать внимание на Джеймса Локхарта.

– Ты мне поможешь? – Голос Джейми был таким потерянным, что решимость Стеллы держаться подальше от него и от семьи Манро рассеялась как туман. В конце концов, это была не его вина. Нельзя исправить то, с чем ты родился на свет.

* * *

Стелла назначила встречу на спасательной станции; они остановились в центре и пешком дошли до гавани. После тишины в предзимнем Арисеге Моллэйг казался деловитым и многолюдным. Стелла мысленно усмехнулась: прежняя женщина, привыкшая к лондонской толпе, посчитала бы Моллэйг вымершей деревней.