Запасной выход - Анна Малышева

Это напоминало рассуждения повара, которому не удалось достать одновременно и рыбу и мясо, и он оптимистически заявляет, что в конце концов можно обойтись и без заливной рыбы. Я ничего ему не ответила и захлопнула дверцу. Назвала шоферу адрес и откинулась на спинку заднего сиденья, чувствуя невероятное блаженство от того, что можно было просто посидеть, ни с кем не разговаривая и ни о чем не думая. Спуск по лестнице очень меня утомил. Я была разбита, как после долгой гонки, и опять начинало покалывать сердце.

А всего через полчаса я вошла в знакомый, ставший почти родным подъезд. Поднялась по лестнице, передыхая на каждой площадке. Отперла дверь и еще с порога сказала, обращаясь в темноту:

– Женя, это я.

Мне никто не ответил. В комнате слабо скрипнули пружины дивана. Я не стала включать свет. Так было проще, темнота была мне просто необходима. Я заперла за собою дверь, медленно разделась, прошла в комнату. Присела на край дивана – в этой комнате я ориентировалась и без помощи зрения.

– Это я.

Мне захотелось услышать его голос, но Женя молчал. Однако я слышала рядом его дыхание – сдавленное, отрывистое, такое знакомое.

Потом я почувствовала прикосновение его руки, он протянул ее наугад и коснулся моего локтя. Обернулась, наклонилась к нему. Все это время я боялась передумать, сбежать, но теперь, когда я слышала его дыхание, чувствовала его тепло, мне было уже безразлично – прав он или виноват. Я сломалась. Я больше не могла.

– Ложись, – шепнул он. – Иди сюда…

Я стянула свитер и джинсы, забралась под одеяло. Он сразу обнял меня. Я узнавала и не узнавала его тело – оно казалось мне едва знакомым, непривычным. Меня лихорадило, голова кружилась, и мне было так хорошо… И ужасно плохо.

– Замерзла? – еле слышно спросил он.

– Да, – таким же шепотом ответила я. – Знаешь, мне нужно кое-что объяснить. Эти двое…

– Потом, – быстро сказал он. – Потом.

Я уткнулась лицом в его шею. Там стремительно билась какая-то беспокойная жилка, я нашла ее губами и замолчала. А потом начала плакать.

Он не пытался меня утешать. Просто крепко держал в объятиях и время от времени начинал гладить по голове. Я от этого плакала еще пуще. Его плечо стало совсем мокрым, но он не отодвинулся, его рука продолжала перебирать мои спутанные волосы.

– Юля вернулась, – выдавила я наконец. – Прости меня. Я дура. Я такая дура!

– Я знаю, что ты дурочка, – тихо ответил он и вдруг издал легкий смешок: – Разве я не говорил, что ты ошибаешься?

– Я дура, – повторяла я. Это самоуничижение доставляло радость. – Скажи мне только одно – с Иваном тоже все неправда? Он не возвращался в студию? Его там не…

Он быстро поцеловал меня в мокрую щеку:

– Ничего там не случилось. Честное слово, я не вру! Он туда вернулся, что было, то было. Но потом сразу уехал. И погиб, потому что посадил в машину какую-то безбашенную девицу. Вот и вся правда. Тоже страшно, но ничего не поделаешь. Думаешь, я об этом не жалею?

Он слегка отодвинулся и лег на спину. Я облокотилась на подушку, пытаясь разглядеть его лицо. Голос был спокойным, но он делал длинные паузы между предложениями. Будто обдумывал каждую фразу, прежде чем ее произнести.

– Понимаешь, если бы не Иван, я бы никогда не решился начать… Он рассказал мне, как взяться за дело… Дал нужный телефон. Но я все равно не думал, что решусь… Даже когда первый раз встретился с продюсером и тот сказал, что со мной можно бы поработать…

Женя вздохнул и положил ладонь на глаза. Он всегда так делал, когда вспоминал какие-то тягостные моменты. Будто пытался защититься.

– Просто как-то вечером, – отрывисто сказал Женя, – я понял… Что дольше не выдержу. Что все нужно изменить. Я боялся только, что потеряю тебя, ты не захочешь ждать, когда у меня что-то получится… Сколько было таких случаев!

Я обиженно напомнила, что он даже не предоставил мне выбора! Просто ушел, оставив эту жуткую оскорбительную записку. Неужели он так мало в меня верил? Женя резко повернулся и обнял меня:

– Я боялся, что сам не решусь уйти, понимаешь? Поэтому сделал все очень быстро. В одни момент. Как будто сбежал… Да я и правда сбежал.

Он сказал, что с этого момента уже никто бы не смог его остановить. И когда Иван явился в студию и стал читать какую-то смешную мораль, намекая на какие-то грязные сплетни… Тогда ни о какой дружбе, ни о какой благодарности уже и речи не было.

– И все-таки, когда я узнал, что с ним случилось, мне было тяжело, – признался Женя. – А тут еще ты подбавила… Зачем приходили эти двое?

Вопрос неожиданно вернул меня к реальности. «Эти двое» были целиком на моей совести. Ведь это я их натравила. До сих пор Женя ни в чем меня не упрекнул. А мог бы, конечно…

– Я только попросила, чтобы они забрали одну кассету, – призналась я.

– А они взяли много!

– Да, но я все принесла обратно.

– А зачем была нужна кассета? – нежно усмехнулся Женя, прижимая меня к себе. – И кстати, какая кассета? По музыке соскучилась?

Я тоже засмеялась. Смех получился немного смущеннным, но Женя, кажется, этого не заметил. И больше о кассете не заговаривал. Я была этому очень рада. Краем уха я слушала, как он продолжает оправдываться – Женя объяснил, почему он пошел на попятный, когда я явилась к нему на квартиру вместе с Еленой Викторовной.

– Вот при ней я вообще не мог говорить, – признался он. – Ты же ее совсем не знаешь! Она только прикидывается такой скромненькой, серенькой, а на самом деле она там второй человек после Романа.

Это имя он произнес без всякого смущения – просто и естественно. Мне стало неуютно, но я ничего не сказала. Что я почувствовала? Укол ревности? Нет, это глупо, он же поклялся, что ничего не было…

– Я, конечно, до конца еще не разобрался, – рассказывал Женя, – но у них там сейчас идет какая-то глухая борьба. То ли она хочет выжить Романа, то ли он ее. А может, у них это постоянно происходит. Во всяком случае, им каждый компромат друг на друга – на вес золота. Ну и пойми, я же не могу встать на ее сторону!

Я ответила, что понимаю. И спросила, как Роману удалось убедить всех, кто был в студии двадцать девятого декабря, утверждать, что они не видели Ивана.

– Это же очень рискованно, – заметила я. – И подозрительно. Зачем он это сделал? Елена Викторовна ни за что не признает, что не видела Ивана!

Женя перестал гладить меня по голове и слегка отодвинулся:

– Слушай, я уже слышать об этом не могу! Давай закроем эту тему, ладно?!

Но закрывать ее самостоятельно он, кажется, не собирался. Я задела его за живое, и Женя заговорил громко и возбужденно:

– Ты бы знала, каких собак на меня спустили за то, что пришлось придумывать эту легенду! Ну конечно, все шито белыми нитками, и в конце концов можно доказать, что Иван там был! Найти ребят, которые приходили пробоваться, то-се, другое, пятое… Хлопотно, конечно, но если эта стерва захочет, она и это сделает! Но вот если бы не ты, Надь, она бы и не вспомнила, что был какой-то там Иван! Она же его впервые видела!