Русалки белого озера - Антон Леонтьев

– Идите, Мишель! И успокойте князя с княгиней, потому что переполох уже по всему дворцу. Мне же надо остаться, молитву животворящую прочесть!

Мишель, бормоча, что батюшка – величайший победитель нечисти и ангел во плоти, ретировался, прикрыв за собою дверь.

Священник же, оставшись один, вовсе и не подумал читать молитву. Вместо этого он снова залез в камин, что-то там долго изучал, вылез и извлек небольшую записную книжечку.

– Так, так, так! – заявил он вполголоса. – Следы на золе. Кто-то явно топтался на золе. Судя по размерам следов, женщина. Только вот куда она ушла?

Он обернулся и стал рассматривать следы на паркете. Анна похолодела – он ведь может увидеть, что следы ведут к портьере, за которой притаилась она сама!

Но священник, который, похоже, был заправским детективом, обратил свое внимание на часы. Он увидел, что тайник открыт, задвинул его, раздался менуэт.

– Странно, крайне странно! – заявил он. – Кто-то открыл тайник. Но зачем? Чтобы взять оттуда что-то – или что-то положить? И куда, собственно, делась шпага Мишеля? Он ведь сказал, что оставил ее здесь. А ее здесь нет!

Анна сжимала эфес шпаги, думая о том, что не очень-то любезно будет тыкать ею в образованного священника, если он сейчас обнаружит ее за шторой. Но что ей рассказать ему? Что она прибыла из будущего? Он, кажется, и сам скептически относился ко всем суевериям и не был чужд идеям Просвещения, однако поверит ли он ей?

А если поверит, то хорошо это или плохо?

Священник же, осматривая следы на полу, подошел к шторе и взялся за нее рукой. Анна вцепилась в подоконник. Не долго же длилось ее путешествие в восемнадцатый век!

Священник явно собирался отдернуть штору, но в этот момент дверь комнаты раскрылась, и появился человек, лицо которого Анне было знакомо.

Это был князь Дмитрий Святополк-Донской, тот самый несостоявшийся фаворит Екатерины. На портрете он был запечатлен писаным молодым красавцем. Он и сейчас был красавцем, хотя было ясно, что князю тридцать с гаком. Он располнел, несколько пообтрепался, но наверняка все еще был в состоянии кружить головы ветреным красавицам и почтенным матронам.

– Ну что здесь такое, Филарет? – спросил он по-французски, обращаясь к священнику. И тут Анна вспомнила: ну конечно же, у князя имелся кузен, кажется, по имени Филипп, тоже княжеской крови, который куда-то в итоге бесследно исчез. А до этого частенько гостил во дворце у Дмитрия.

– Думаю, все можно объяснить логически! – заявил священник. – Сюда кто-то проник и до смерти перепугал Амалию Карловну. Она и Мишель уверяют, что это домовой…

Князь прошелся по комнате и заметил:

– Но ты, конечно же, не веришь в это! Ах, Филипп-Филарет! Ведь ты имеешь священный сан, а не веришь в устои Церкви!

Батюшка усмехнулся и сказал:

– Отчего же, верю! Если бы не верил, то давно сложил бы сан. Однако устои не такие, как нас учат древние книги. Мир намного сложнее и величественнее. И это и есть доказательство бытия Божия!

Князь замер перед ним и произнес:

– За такие речи сейчас и в острог, и в Сибирь угодить можно. Не забывай: его императорское величество терпеть не может бунтовщиков и якобинцев! Времена его великой и кроткой матушки миновали!

– Ну и при покойной государыне за такое можно было в острог попасть или в Сибирь! – заявил священник. – Но не в этом дело. Кажется, что в доме кто-то чужой! И его надо найти!

И с этими словами он откинул в сторону штору. Но парой минут раньше Анна сумела взобраться на широкий подоконник и вжаться в стену. Штора, колыхнувшись, прикрыла ее, однако обнажила лежавшую на полу шпагу.

Князь в ужасе посмотрел на шпагу, а священник взял ее и, сделав несколько фехтовальных па, заявил:

– Закатиться сюда она явно не могла. Кто-то положил ее сюда!

– Но кто? – спросил шепотом князь. – Ты думаешь, что это шпионы императора Павла? Что я впал в немилость и он хочет услать меня на Камчатку?

– Все может быть, – ответил уклончиво священник. – В любом случае надо держать ухо востро. Хочется только знать, куда делся тот, кто прятался в камине…

– Домовой? – ужаснулся князь. – Дворовые судачат, что он в трубу улетел…

– Глупости! – рявкнул священник. – И ты туда же! Никакой это не домовой, а настоящий человек, из плоти и крови, и к тому же женщина! Знать бы только, куда она подевалась и кто она вообще такая…

В этот момент Анна заметила во дворе движение – сам же двор разительно отличался от того, который ей был знаком в двадцать первом веке. Вместо сада – луг, вместо ворот – лес. А вдали виднеется деревушка.

А потом в комнату кто-то влетел и доложил:

– Ваше сиятельство, домового поймали! Прямо на болоте! Сюда волокут!

Князь, посмотрев на священника с превосходством, промолвил:

– Ну что, убедился в том, что домовые существуют?

Потом приказал приволочь домового на конюшню.

– Странный выбор, ведь кони, кажется, боятся всей этой болотной нечисти! – заявил несколько сбитый с толку священник, а князь, топнув ногой, заявил, выказывая в себе тирана:

– Надо плетью к нему как следует приложиться, так он нам все про ад и расскажет! Домовой, не домовой, но нет ничего лучше кожаной плеточки-семихвосточки, вымоченной в уксусе! Живо приготовить! Ну что, пойдешь со мной домового допрашивать или тут останешься? Эх ты, человек божий!

Князь степенно удалился, а священник на несколько мгновений задержался. Он поднял шпагу, положил ее на софу и сказал:

– Ну что же, если домового поймали, то это только к лучшему. Надо пойти посмотреть, что это за создание такое…

Он ретировался, Анна же сползла с подоконника. Она прислушалась к возбужденным голосам и подумала о том, что, наверное, какого-нибудь несчастного беглого крепостного приняли за домового.

Она выглянула в коридор – там никого не было. Наверняка все отправились на конюшню наблюдать за тем, как князь собственноручно будет пороть домового. Анна осторожно скользнула по коридору и вдруг услышала голоса. Кто-то поднимался по лестнице.

Девушка быстро толкнула дверь первой попавшейся комнаты и оказалась в будуаре. Ей повезло, что хозяйки на месте не было. Анна скользнула в туалетную комнату и присела перед трельяжем.

Первым делом она привела в порядок лицо и волосы, очистив их от сажи и пепла. А затем попробовала влезть в одно из платьев, что висели рядом. Хозяйка будуара была ниже ее и полнее. Поэтому пришлось ограничиться шлафроком. На голову Анна натянула чепец с лентами.

Ни дать ни взять Графиня из «Пиковой дамы». Однако лица не видно, и она могла вполне сойти за приживалку или пожилую родственницу, коих во дворце, как она предполагала, было большое количество.