Приманка для хищника - Сара Харви

Он налил вино в гигантские бокалы и протянул мне один, наконец задав тот самый вопрос, которого я ждала:

— Так зачем ты хотела меня видеть?

Да, рано или поздно это должно было случиться.

— Я спрашиваю, — сухо добавил он, — потому что в последнее время ты бегала от меня, как от чумы.

— Ты заметил, — промямлила я, пряча лицо в бокале.

— Трудно было бы не заметить. Я уже подумывал, не сменить ли одеколон.

— Ты хорошо пахнешь. — Я солгала, пах он просто замечательно. Он посмотрел на меня сквозь длинные ресницы.

— Я уже решил, ты не очень вежливо даешь мне понять, что я тебе не интересен. Я и сам не раз это проделывал.

Он долил вина в мой бокал, взял из вазы на столе клубничину, дал откусить мне и сунул в рот остальное.

Это не был театральный жест, наоборот, непринужденная интимность этого движения заставила мое сердце забиться как сумасшедшее. Нет, Белл, только не это.

— Не интересен? — стараясь говорить естественно, спросила я.

— Аннабел! — Он закатил глаза. — Пожалуйста, давай перестанем играть в игры.

— Ладно, тогда скажи, кто была та блондинка. Он рассмеялся.

— Приманка.

— В каком смысле?

— В смысле приманка для Аннабел. Я хотел проверить, как ты отреагируешь.

— Это жестоко.

— Неэффективно.

— Я имею в виду, жестоко по отношению к ней.

— Вопреки распространенной легенде, далеко не каждая женщина считает меня совершенно неотразимым.

— Значит, она отличная актриса.

— Мне показалось или ты ревнуешь?

— Не льсти себе.

Он вдруг принял озабоченный вид.

— В этом все и дело — я просто обманываю себя или ты чувствуешь то же самое, что и я?

— Не знаю, — прошептала я, рассматривая свои колени.

— О… — расстроено сказал он.

— Я не знаю, — повторила я, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Не знаю, что чувствуешь ты…

— Как ты можешь говорить это? — Он недоверчиво рассмеялся. — Это же абсолютно очевидно. Все кругом знают, а ведь я ни слова им не говорил, но ты! Ты хочешь, чтобы я написал признание и подписался кровью!

Если Аманда все узнает, то кровь будет моя.

Пора сказать ему.

— Эдди, я должна сказать тебе кое-что…

Он покачал головой, наклонился и осторожно вытащил из моих волос сухой лист.

— Не нужно ничего говорить, — прошептал он и нежно поцеловал меня в губы.

Потом отстранился, посмотрел мне в глаза, наблюдая за реакцией, потом, убедившись, что меня не вырвет на ковер и я не тресну его чем-нибудь тяжелым, опять поцеловал меня — на этот раз поцелуй был долгим.

В прошлый раз. когда мы занимались этим, я была пьяна и мне было хорошо. Теперь я опять почувствовала себя пьяной, но только от страсти. Смущало меня только одно: он не знал правды, следовательно, не знал меня.

Это нечестно.

С другой стороны. Аманда так часто повторяла. что на войне и в любви все средства хороши… Тогда зачем волноваться о том, что он не знает обо мне всего? Я тоже многого о нем не знаю. Например. что он любит на завтрак, с какой стороны кровати спит, хотя мне кажется, что все это я скоро выясню…

Я знала, что не должна ложиться с Эдди в кровать — и валяться на диване тоже, — но я это сделаю. Я это знаю. Он это знает. И знаете что? Мне плевать. Плевать на мораль, на Аманду, на последствия, на все — меня волновало только то, что я никогда в жизни ни о чем не мечтала так страстно.

Еще я знала, что в самом ближайшем будущем мне будет уже не так на все наплевать. Раскаяние наверняка не заставит себя ждать. Но тогда я могла думать только о вкусе его губ на моих губах, и, черт подери, если все это так нехорошо, почему мне кажется, что это единственный правильный поступок, который я совершила за всю свою жизнь?

Он взял меня за руки, встал и потянул за собой. На этот раз ему не пришлось меня уговаривать. Он повел меня наверх в спальню. Я помнила, когда последний раз видела эти трусы, и на мгновение опять почувствовала себя виноватой, но потом все угрызения совести унесло волной желания, которая захлестнула меня с головой, к счастью опустошив мой мозг.

На нем трусы выглядели очень сексуально, но я все равно хотела сорвать их как можно скорее.

Как ни странно, он тоже поспешил избавить меня от лишней одежды. Слава богу, что недавно я наконец выбросила свои линялые тряпки и прикупила кое-что из белья.

Мы упали на прохладные белые простыни и некоторое время просто лежали обнявшись, глядя друг другу в глаза. Молча. А потом наши руки и губы принялись за дело…

Проснувшись на следующее утро, я первым делом увидела свое отражение, улыбавшееся мне сверху.

Больше никогда не буду критиковать зеркальные потолки.

Соседняя подушка еще хранила его тепло. Я уткнулась в нее, вдыхая запах Эдди и любви.

Что я наделала?

На столике рядом к кроватью стоял поднос с клубникой, апельсиновым соком, остывшим кофе и белой розой из сада.

К стакану была прислонена записка:

«Белл, у меня ранняя встреча, но ты так мирно спала, что я не посмел тебя будить. Увидимся вечером, первый танец за мной.

С любовью,

Эдди.

Р. S. Ключ оставь у себя. Он тебе пригодится».

Я крепко сжала в руке маленький кусочек металла. выпавший из записки, и мое сердце опять упало.

Дело в том, что ключ у меня уже был.

Тот самый, что дала мне Аманда.

Звонок в дверь вырвал меня из объятий Морфея.

Слышно было, как Ники плещется в душе, значит. открывать дверь придется мне. Я с трудом

выползла из кровати и пошлепала в коридор.

Это был Джеми.

— Привет, сестренка.

— Что ты здесь делаешь? — зевнула я, убирая с лица волосы.

— Я нянька Элвиса.

Он сунул мне два пропитанных жиром пакета и широко улыбнулся.

— Рыба и чипсы для меня, сосиски и чипсы для Элвиса. Соус найдется?

Море.

— На кухне… Который час?

— Семь. Я думал, ты вовсю прихорашиваешься, а не болтаешься по квартире в ночной рубашке.

— Семь! Черт!

Вот расплата за страстную ночь, которая наступает после двух лет воздержания, и за позднее свидание с собственной кроватью.

Если вчерашняя ночь была посвящена моей любви, то сегодня — звездный час Аманды.