Звезда курятника - Елена Логунова

Лазарчук поморщился:

– Только я в дом заходить не буду! Отвезу тебя и сразу уеду, а часов в шесть приеду забрать.

Заглянуть к Ирке был особый повод: мне нужно покопаться в ее гардеробе, чтобы подобрать себе для вечернего выхода в парк какое-нибудь просторное одеяние, способное замаскировать надетый под него пуленепробиваемый жилет. Пока мы с Лазарчуком пили на дорожку кофе с птичкой, капитан Потапов смотался куда-то и приволок из своих милицейских закромов симпатичный кевларовый жилетик.

– На всякий случай, – сказал он, протягивая мне эту спецодежду. – Вдруг убийца окажется проворнее, чем мы думаем? Мы, конечно, будем за тобой присматривать, но подстраховаться не мешает.

Волоча за собой бронежилет, я вошла в Иркины хоромы и прямо с порога рассказала подруге о наших с капитанами совместных планах на вечер.

– Хорошо хоть погода сегодня подходящая: дождик накрапывает, прохладно! – заметила Ирка, вытаскивая из шкафа охапку свитеров и кофт. – Хороша бы ты была в этом бронеприкиде вчера, в летнюю жару!

Я со вздохом упаковалась в пуленепробиваемое белье, перемерила кучу Иркиных одежек и остановила свой выбор на просторной белой ветровке.

– А джинсы я свои оставлю, – покрутившись перед зеркалом, сообщила я подруге.

Ирка оглядела меня, задумчиво потерла переносицу, а потом совершенно неожиданно ткнула меня пальцем в грудь, ойкнула и кивнула:

– Так я и думала! Твердое, как доска!

– Да ладно, прямо уж как доска! – обиделась я. – У меня, конечно, не четвертый номер бюста, как у некоторых из нас, но что-то мягкое на ребрах все-таки есть!

– Я про жилет говорю, – не обращая внимания на мой тон, спокойно ответила Ирка. – Он твердый!

– Естественно, – все еще обиженно проворчала я. – Про бронежилеты на гагачьем пуху мне пока не доводилось слышать!

– Это плохо, – заявила подруга. – Представь, что будет, если убийца все-таки ткнет в тебя своим холодным оружием?

– Надеюсь, ничего страшного, – поежившись, сказала я. – Меня заверили, что это оружие не пробьет жилетку.

– Вот именно! – воздела палец Ирка. – И убийца обязательно почувствует, что ударил вовсе не в живую плоть! Хорошо, если твоя группа поддержки успеет скрутить подлеца, а если у него будет время для второй попытки? Возьмет и ткнет тебя своим железом прямо в глаз или в открытое горло!

– Немедленно прекрати меня пугать! – потребовала я.

– Я тебя не пугаю, я думаю, что делать, – ответила подруга, поворачиваясь ко мне спиной.

– Ты куда? – спросила я, видя, что она выходит из комнаты.

– Пойду загляну в холодильник, – ответила подруга.

– Отлично! – горько воскликнула я. – Самое время перекусить перед смертью!

Не дождавшись ответной реакции, я сняла ветровку и бронежилет и бухнулась на диван. Свернулась калачиком, накрыла голову подушкой и, на удивление, быстро уснула.

В 19.00 я сидела на лавочке с видом на фонтан, нервно крутя в руках большую пустую косметичку. Из дюжины парковых скамеек, окружающих бассейн с водометом, для меня была выбрана та единственная, к которой никак нельзя было подобраться незаметно. Еще утром с тылу к «моей» лавочке подбирались густые заросли кустов и дикой мяты, но сразу после обеда молодой орешник был безжалостно вырублен, трава частично скошена, частично вырвана с корнем, и сейчас в трех метрах за моей спиной деловито возился озеленитель, квадратно-гнездовым способом рассаживающий цветочки.

Другой садовник разъезжал поблизости на моторизированной газонокосилке с прицепом, выписывая затейливую кривую между деревьями и стараясь держаться в радиусе десяти метров от моей лавочки. Я надеялась, что он не станет подъезжать ко мне слишком близко, потому что к скамейке снизу был прикреплен чувствительный диктофон.

Еще с полчаса назад в парке было весело и шумно, но потом солнышко вновь скрылось за тучами, опять пошел дождик, мелкий и противный. Правда, стойкие пенсионеры на открытой танцевальной площадке слева от фонтана упрямо вальсировали, и ростовые куклы под крышей летнего театра призывно махали руками, лапами, крыльями и плавниками, зазывая народ на свое вечернее представление. Гуляющие в основном засели под навесами и зонтами многочисленных кафешек, хотя кое-кто продолжал бродить по аллеям и дорожкам. На этих любителей пеших прогулок я посматривала с беспокойством: их разноцветные зонтики внушали мне вполне понятный страх.

Прошло не меньше пяти минут, прежде чем у меня появился собеседник.

– Закурить не найдется? – спросил длинноногий юноша, пугающим прыжком заскочивший под зеленый навес дубовых ветвей, прикрывающих мою лавочку сверху.

Над головой парень держал раскрытую промокшую газету, зонта у него не было, и только поэтому я не завопила от ужаса, но на вопрос ответила все же излишне нервно:

– Нет!

– Жаль, – сказал молодой человек. – Можно я тут рядом с вами посижу? Пока дождь не кончится.

– Нет! – снова взвизгнула я. – Я жду одного человека!

Юноша посмотрел на меня с упреком и молча вышел под дождь. Мне стало стыдно, я вздохнула и обернулась к садовнику, ползающему по грядкам в дождевике с капюшоном. Капюшон размашисто кивнул, я еще раз вздохнула и заглянула в пустую косметичку. Интересно, поместятся ли в ней десять тысяч долларов?

– Вы тут собачку не видели? – спросила, приближаясь, женщина в шелестящем спортивном костюме.

Зонта у нее не было, от дождя голову ее прикрывал капюшон болоньевой куртки, низко надвинутый на лоб и затянутый тесемкой. Лицо женщины было мокрым, с непромокаемого костюма капало – должно быть, она уже давно бродила под дождем в поисках своей собаки.

– А какая собачка? – спросила я, искренне сочувствуя хозяйке пропавшего песика. Сколько раз я сама вот так бегала по пересеченной местности, пытаясь найти и отловить своего Томку!

– Пекинес, – вздохнула собачья хозяйка. – Молодой еще, глупый: сорвался с поводка и удрал. Промокнет теперь, в грязи изваляется, опять мне придется его купать и вычесывать.

Женщина приблизилась к лавочке, потрясла головой, потопала ногами, и островок светлого сухого асфальта превратился в атолл с небольшой лагуной. Я заметила, что собачница прихрамывает на правую ногу – при ходьбе не сгибает колено. Наверное, это последствия травмы, у одной моей приятельницы был сложный перелом ноги, так она тоже так ходила много месяцев.

– Присядьте, отдохните, – предложила я. – Найдется ваш пекинес. Есть захочет, сам прибежит домой.

Женщина неловко, боком, присела на скамью, вытянув больную ногу. Я обернулась и покачала головой, успокаивая насторожившегося садовника.

– Я все время попадаю в истории, – пожаловалась моя собеседница. – То у меня собака убежит, то шантажистка объявится.

– Что? – тупо переспросила я.