Подручный смерти - Наталья Солнцева

Чемагин ни черта не понимал! Каким образом Слепцову удалось спастись? Убежать он не мог. Уцелеть – тем более. У него практически не было шанса.

– Он бы не успел смыться, – лихорадочно твердил Чемагин, шагая по улице. – Он просто не мог успеть!.. Я стоял между ним и дверью… Я нажал на курок прежде, чем у меня потемнело в глазах… Я слышал выстрелы… Неужели я свихнулся?!

Как бы там ни было, факт остается фактом: Слепцов не в больнице и не в морге. Он жив и, похоже, невредим. Раз племянник звал его с крыльца, значит, «покойник» вышел из дому. Тот, кому положено лежать мертвым, преспокойненько себе разгуливает! Нонсенс…

– Своими глазами я его не видел… Не видел!.. Может, они все подстроили…

Кто эти хитроумные недруги, которые морочат его, Чемагин не осознавал. Он создал воображаемых врагов, потому что ощущал чье-то сопротивление. Кто-то словно невзначай разрушал его замыслы, вставлял палки в колеса.

– Я должен был убедиться… Зря я послушал пацана… Дьявольщина!.. Мне надо было самому убедиться…

Такой провал случился у него первый раз. Три выстрела и ни один не попал в цель?! Этого не может быть. Пули-то куда исчезли?

Чемагин мог бы дождаться, пока парень отыщет Слепцова, и полностью рассеять свои сомнения. Ему помешала женщина. Сумасшедшая полураздетая баба будто из-под земли выросла. Пришлось срочно ретироваться.

Когда Чемагин, вне себя от бешенства, добрался до дома, он вспомнил вопросы детектива Вольского. Вот кого тот имел в виду! Бабу в короткой юбке! Это была она!

От постигшей неудачи у него все разболелось. Тело ломало и выкручивало, словно у наркомана без дозы. Он наглотался таблеток, запил настоем Бортникова и прилег. Но диван казался утыканным гвоздями, покрытым раскаленными угольями. Чемагин стонал, скрежетал зубами, вертелся с боку на бок, пока у него хватало сил. Наконец он вскочил и решил выпить чего-нибудь покрепче.

В старом холодильнике стояла бутылка водки. Чемагин откупорил ее и отпил прямо из горлышка. С каждым глотком в желудке разгорался пожар. Залить недуг водкой казалось Чемагину единственным средством хоть как-то справиться с болью и замешательством. Что происходит? У него проблемы с головой, или в доме Слепцовых творится неладное? Он склонялся к первому.

Привычное оружие больше не казалось ему надежным. Пистолет подвел его, предал. Он глотал водку и думал, что глупо надеяться на пули, когда существуют нож и веревка.

– Дурак… – пробормотал он, оторвавшись от бутылки. – Тупой баран… Надо душить… резать… а не стрелять… Ишь, гусар нашелся!.. Пистолет ему подавай… А нож – слабо?..

Чемагина развезло. Боль притупилась, тело отяжелело, обмякло. Он грозил кому-то пальцем и сквозь зубы повторял:

– Не слабо… не слабо…

* * *

– Я ждал вас!

Слепцов шарахнулся в сторону, но Ренат крепко схватил его за руку и увлек за собой.

– Куда вы меня тащите?

– В дом, неужели непонятно? Я вас спрячу на время. Вы ведь за этим пришли сюда?

– Как вы… догадались? – прохрипел археолог. От волнения у него свело горло, и он тщетно пытался ослабить шарф. – Подождите… я задыхаюсь…

– В дом, в дом! Там отдышитесь!

Они ввалились в сени, разулись и на цыпочках прокрались мимо двери в комнату хозяйки.

– Не бойтесь, она спит, – шепнул гостю Ренат. – Мы с вечера подмешали ей снотворное в чай.

– Вы… знали, что я приду?.. К-как?..

– Судьба не случайно забросила нас в этот городишко и свела друг с другом. Правда, я не верю в судьбу. Книга жизни пишется не на небесах.

– А… г-где?..

Ренат не ответил. Он пропустил гостя в комнату, зашел следом и плотно закрыл за собой дверь.

Лариса в кашемировом свитере и лосинах поднялась с видавшего виды кресла и улыбнулась. Слепцов забыл поздороваться, настолько он был не в себе. Эта комната была похожа на ту, в которой поселила его сестра. В Грибовке все похоже одно на другое: сады, улицы, дома, комнаты и люди. Он заблудился во времени и пространстве, потерял ориентиры. Дыхание с хрипом вырывалось из его губ, он побледнел и чуть не падал.

– О-о! Вам совсем плохо, – покачал головой Ренат и подвел его к стулу. – Что стряслось? Присаживайтесь и рассказывайте.

– За… закройте шторы…

Лариса молча выполнила его просьбу. Слепцов немного успокоился, но продолжал задыхаться. Она плеснула в чашку теплого чаю из термоса и протянула ему:

– Выпейте.

– За вами гонятся? – осведомился Ренат.

– В-вероятно… меня хотят убить…

– Это мы уже слышали. Кто-то пытается задушить вас, вы отбиваетесь… и так раз за разом. Вы что-то скрываете, и это «что-то» убивает вас.

Слепцов размотал шарф, с трудом сделал глоток чаю и судорожно дернулся.

– В меня… стреляли…

– Кто?

– Не знаю! Я его не видел… хотя он стоял близко и целился в меня из пистолета… Я не помню его лица! Только направленный на меня ствол…

Лариса с Ренатом предвидели такой поворот событий. Смерть вышла на тропу войны. У нее два лица: мужское и женское. Двойственность присуща любому явлению в этом несовершенном и прекрасном мире. Двойственность лежит в основе всего! Стоит разложить ее на составляющие, и «ларчик» откроется. Они почти нащупали ключ.

«Чемагин! Это был он, – подумал Ренат, глядя на гостя. – Тогда в 1949 он выстрелил мне в грудь, а теперь хочет убить Слепцова. Почему не меня?»

«Потому что тебя он уже убил, – ответил ему внутренний голос. – Там, в уюкском межгорье много лет назад ты принял смерть от его руки. Для него ты мертв!»

– Спрячьте меня! – взмолился Слепцов. – Только вы можете понять, какая опасность мне грозит! Он ищет меня повсюду…

– Что вы ему сделали? – осведомилась Лариса.

– Я понятия не имею…

– Не лгите, – рассердился Ренат. – Вы просите о помощи, а сами продолжаете лгать!

– Да, я лгу… я лгу… Мне страшно!.. Ужас затмевает мой рассудок!.. Мне некому довериться…

– Зачем же вы пришли к нам? Решайтесь, Михаил. Или вы говорите все начистоту, или…

– Не прогоняйте меня!.. Мне некуда идти… Домой возвращаться нельзя!.. Он приходил второй раз!.. Хотел проникнуть к дом, чтобы… чтобы…