Хирург мафии - Алексей Макеев

– Вот, товарищи, – посмотрел на своих подчиненных строго и немного с жалостью главврач, – хотят с вами поговорить, расспросить… Одним словом, я прошу помочь товарищам из МВД и ответить на все их вопросы. Они ищут человека, которому вы оказывали помощь во время вашего дежурства шестнадцатого числа.

Гуров уселся на диван напротив медиков, Крячко подошел к спящему водителю, снял кепку с его лица, а когда тот удивленно уставился на него, поманил за собой пальцем. Отвечала на вопросы в основном врач, Марина Александровна. Да, вызов был на улицу Введенского ближе к полуночи. Время можно установить точнее по журналу, если товарищи из полиции хотят. Вызывали к мужчине, которому стало, по-видимому, плохо прямо на улице. Симптомы, которые назвала женщина-прохожая, соответствовали или сердечному приступу, или гипертоническому кризу. Хотя и не раз бывало, что симптоматика сердечная на деле оказывалась болями в области желудка.

К своему большому неудовольствию, бригада увидела на земле явного бомжа и возле него двух сердобольных женщин. Марина Александровна не стала скрывать своего презрения к этой категории граждан перед полковником.

– Вы не осуждайте меня, это мое личное мнение, а не наше коллективное, я от себя лично говорю. Вы когда за каждую смену по полтора десятка людей в критическом состоянии посмотрите, когда одну-другую жизнь за смену спасете, тогда начнете понимать и сочувствовать тем, кто заработал на квартиру, у кого есть телефон, семья. И перестанете сочувствовать тем, кто не хочет жить в обществе, работать для общества. Да что там для общества! Они для себя самих жить не хотят. Мы теряем время, расходуем лекарства, а кто-то в этот момент умирает.

– Ну, не будем спорить, – примирительно поднял руку Гуров. – Мы ведь к вам приехали не для бесед на тему приоритетов оказания медицинской помощи. Нам нужно максимум информации об этом человеке. Вы приехали, увидели, дальше что было? Опишите, пожалуйста, что происходило, и вашего пациента тоже.

Со слов врача, у Калиниченко было просто падение артериального давления вследствие долгого периода приема алкоголя и сильное истощение. Грубо говоря, этот человек много пил и очень мало ел. Ему ввели ряд препаратов, поднявших тонус, поддержавших сердечную деятельность. Фамилию свою, кстати, он назвал сам. И категорически отказывался ехать в больницу, хотя по-хорошему его следовало бы «прокапать», «подкормить» сердце.

Одет он был, по свидетельству медиков, в старый и не очень грязный спортивный костюм. Наверное, из числа выброшенных на помойку. И куртка у него была вполне приличная, лишь порванная на одном боку да на пару размеров велика. Сердобольные тетки ушли, как только приехала «Скорая» и стала задавать вопросы. Зато в самый важный момент появился участковый. Калиниченко его, судя по его реакции, знал. Участковый стал уговаривать бомжа отправиться в спецприемник, где того хоть отмоют, откормят. И на работу устроят. Пора бы уже и за ум браться. Тем более что на дворе осень.

Вот это последнее обстоятельство и привело к решению оставить пациента на попечение полицейского. Калиниченко сам перебрался к нему в машину, а «Скорая» уехала, потому что у них снова объявился вызов.

– Участковый вам представился? – спросил Крячко, когда врач закончила свой рассказ.

– Да, – уверенно ответила Марина Александровна и тут же замолчала, переводя взгляд с одного лица своих коллег на другое.

– Ясно, – кивнул Крячко. – Но вы его фамилию забыли и не записали. Так?

– Да, – вздохнула она в голос. – Тут уж, понимаете, сыграло свою роль доверие к полицейской форме, к человеку в погонах. Раз он подъехал, раз его пациент знает. А тут еще новый вызов.

– А там приличный человек с приступом, да?

Врач не ответила. В комнате повисло какое-то тягостное молчание. Гурову это не понравилось. Он хорошо знал, что за этим молчанием, затянись оно еще на несколько секунд, последует недоверие и нежелание откровенничать. И никакой главный врач с его заверениями не поможет.

– Дорогие мои, – мягко улыбнулся Лев, – с большим уважением отношусь к вашей нелегкой работе и к вашему мужеству. Вы сейчас подумали, что мы вас в чем-то обвиняем, осуждаем за что-то. И в мыслях не было. Вы вообще не обязаны проверять документы и устанавливать личность тех, кто оказался на улице рядом с пострадавшим или человеком, которому стало плохо. К тому же, как вы сказали, Калиниченко стало лучше после ваших уколов.

– Так с ним что-то случилось? Он пропал, что ли? – вдруг подал голос водитель.

– Да, в некотором смысле, – ответил Гуров. – Нам очень нужно узнать, что с ним произошло дальше.

– А что с бомжом может произойти? – снисходительно пожал плечами водитель. – Отравился помоями из мусорного бака, простудился, лежа на асфальте под дождем. У них жизнь, как в джунглях. Спросили бы лучше у того участкового, который его забрал.

– А он его забрал? – тут же спросил Крячко.

– Ну, я не так выразился. Не забрал, а с которым мы этого человека оставили.

– Фамилии вы его не помните, или он ее не называл, – сказал Гуров. – Может быть, кто-то случайно запомнил номер его машины?

Медики переглянулись и молча уставились на полковника.

– А описать вы этого участкового можете? Возраст, звание, рост?..

– Да обычный, – медленно проговорила врач. – Средних лет, не старый. Рост… обычный. Средний, наверное. Одет в форму, как все полицейские. Куртка с капюшоном синяя, погоны, фуражка.

– А на погонах что? – спросил Крячко.

– Капитан он, – снова подал голос водитель и подсел поближе к медикам. – Держится как настоящий мент… хм, простите.

– Это как? – улыбнулся Гуров.

– Ну, уверенно. Словечки чисто ихние, то есть ваши. Типа «проследуем», еще какие-то. Я сейчас уж не помню, но как-то убедительно. Верится сразу, что настоящий участковый.

– Может, приметы какие-то особые у него есть?

– Да как-то все обычное, – задумался водитель. – Ну, фуражку он все время за козырек дергал, как будто у него голова под ней потеет. И это…

Сыщики напряженно ждали. Чувствовалось, что мужчина что-то вспомнил. Скорее всего, что-то важное для них. Задумчивые глаза водителя вдруг оживились, он пощелкал пальцами, стараясь подобрать слова.

– Это, как назвать… на шее у него с правой стороны пятно такое красноватое… родимое пятно. Знаете, бывают такие на пол-лица. А у него на шее.

Медики недоверчиво переглянулись. Они явно ничего подобного не видели или не запомнили. Гуров снова перевел взгляд на водителя:

– Очень заметное пятно?

– Не очень. – Мужчина кивнул на медиков: – Они не видели, потому что оно у него с правой стороны было, а он к ним почти все время стоял левой стороной лица. Облокотился на открытую боковую дверку и разговаривал. Я один от него справа стоял, курил. И оно небольшое или просто низко под воротником рубашки располагается, только край виднеется. Я почему запомнил, у тетки моей жены такое же пятно, только оно во всю щеку и на шею спускается. Вот и обратил внимание.