Опасные тропы - Иван Цацулин

В купе, кроме Степана Кныша, ехали еще трое: девушка, служащая в каком-то московском учреждении, бывший летчик и руководитель строительной организации на юго-западе столицы. Девушка старательно прихорашивалась перед дорожным зеркальцем, а когда встречалась взглядом со Степаном, делала строгие глаза и вообще всем своим видом стремилась выразить неприступность и равнодушие. Степана эта наивная игра забавляла.

Летчик и строитель всю дорогу играли в шахматы с переменным успехом: оба большие, грузные, шумливые, от души радовались тому, что вырвались в отпуск, проведут на юге бархатный сезон. И все-таки отрешиться от повседневных дел они никак не могли, постоянно делились наболевшим, что мучило каждого из них еще совсем недавно. Кныш вышел в коридор и остановился у окна, напротив полуоткрытой двери. Из купе слышался хрипловатый басок летчика.

– Над линией фронта тянем, вижу – с мотором что-то неладно… А цель найти и отбомбиться нужно. Что тут делать? Мой второй говорит – давай как-нибудь поосторожней, беда, мол. Да ведь на всякую беду страха не напасешься, смерти бояться – на свете не жить. Перемахнули через фронт, осмотрелись, все в порядке, над целью… Ну что же – шандарахнем? Ну и шандарахнули, небу жарко стало. Зенитки как взяли нас в оборот, аж засумневался я… Думаю: «Защекочут до смерти… Собьют, только кости мои загремят». А жить как хочется, сказать невозможно, до смерти жить хочется! Думаю, непременно прорваться надо. Как удалось уцелеть – до сих пор в толк не возьму.

– Не защекотали, значит? – слышался голос строителя.

– Страхом отделался, – признался летчик.

Летчик не хвастался: на лацкане его пиджака Степан заметил звезду Героя Советского Союза.

Девушка прошлась мимо Степана и раз и два, как бы невзначай косила в его сторону выразительными глазами, поводила плечиками. Мысли Степана переключились на Ростов, и он вспомнил, как когда-то Аггей Чурилин назначал ему там свидание, на которое сам и не собирался приходить. Где был Чурилин и что делал в Советском Союзе? Вспомнил, как к нему приезжал капитан Пчелин с фотографией Чурилина, пришлось тогда помочь органам государственной безопасности установить личность этого человека; и Степан понял, что Аггея арестовали. Естественно, он не мог допытываться, при каких обстоятельствах схватили его бывшего напарника, но чувство удовлетворения испытал огромное – одной гадиной будет меньше. А теперь вот опять Ростов и предстоящая встреча в вокзальном буфете. Кныш снова и снова перебирал в памяти наставления, полученные от полковника Соколова… Полковник оказал ему великое доверие – остальное зависело от него самого…

Стоя у окна в коридоре вагона, он размышлял о том, как аккуратнее связаться с сотрудниками органов государственной безопасности в Ростове, что они будут где-то поблизости от него, в этом он не сомневался.

А колеса все отстукивали по рельсам, а соседка все курсировала взад и вперед, и Степану даже стало жалко ее. На горизонте виднелись шахтные терриконы – поезд шел через Донбасс.

– Не хотите ли закурить? – неожиданно послышалось рядом.

Кныш быстро обернулся. Крепкого сложения пожилой мужчина, с жесткими чертами лица и серыми неулыбчивыми глазами протягивал ему пачку «Казбека».

– Благодарю, не курю, – ответил Кныш.

Не убирая коробки, собеседник настойчиво сказал:

– Иногда одну выкурить бывает полезно… Прошу, – и в ту же минуту другой рукой вынул из кармана носовой платок: на синем фоне мелькнула золотая стрела.

Степан не выдал охватившего его волнения: полковник Соколов был прав, за ним следили! Что же они знают о нем? Но дело сложнее – зачем им понадобилась эта встреча здесь? Ведь его ждут в Ростове… Однако уклоняться от контакта с этим человеком значило бы навлечь на себя подозрение. Все эти соображения промелькнули в голове Степана в течение секунды. Без колебаний взял он с безразличными видом из коробки папиросу, заранее положенную сверху.

– Благодарю, – и сунул ее в рот.

Через несколько минут прошел в туалетную комнату, вскрыл мундштук папиросы: как он и предполагал, там находилось шифрованное распоряжение Смита. Мухину приказывалось вслед за человеком, вручившим ему шифровку, покинуть поезд, не доезжая Ростова, и следовать за ним. Там он будет ждать прихода Смита, от которого непосредственно и получит дальнейшие приказания. Такой поворот событий осложнял дело: куда и зачем Смит заманивает его? Почему неожиданно отменена встреча в Ростове? Распоряжение, полученное вот сейчас, в поезде, ставило Степана в положение, которого он не смог предвидеть заранее, – терялась связь с полковником Соколовым и его людьми. Мучило и другое – поверят ли ему, что исчезновение его по пути в Ростов произошло не по его инициативе? Все это следовало продумать за несколько минут, осторожность подсказывала: медлить с решением опасно, это могло насторожить подосланного Смитом человека. Кныш внимательно осмотрел свое лицо перед зеркалом и лишь после этого решительно шагнул в коридор – теперь он был таким, каким его учили быть в форту Брэгг, – решительным, бесстрастным, настороженным, враждебным всем и вся. Человек от Смита – это был Адам Адамыч – стоял у окна и курил. Когда Кныш проходил мимо, он бросил вслед ему только одно слово – название станции, на которой, как тотчас догадался Степан, им следовало сойти с поезда.

Поздний вечер. Над станцией повисли тучи угольной пыли и дыма. Множество железнодорожных путей расходилось во все стороны лентами тускло отсвечивающего при свете фонарей металла. Мигали семафоры. Степан сел на скамейку неподалеку от вокзала и стал ждать – собранный, готовый к любой неожиданности. Он не заметил, как на той же станции сошел с поезда еще один пассажир – капитан Пчелин. Через полчаса появился Адам Адамыч, прошел мимо, обронил билет. Степан поднял, посмотрел– до Москвы, – и пошел справляться, когда будет нужный ему состав. Адам Адамыч будто испарился: больше он не видел его ни на станции, ни в поезде до самой Тулы. Потом все повторилось сначала – угощение папиросой в коридоре, у окна, новая шифровка Смита. Вслед за Адам Адамычем, держась от него на некотором расстоянии, Кныш окончательно расстался с поездом в Серпухове. Они проследовали через весь город, вышли на шоссе, свернули на проселок и там, среди низкорослых зарослей, елей и сосенок, увидели «Волгу»– в машине дремал парень с лицом, напоминавшим хорька, и злыми глазами под нависшими красными веками пропойцы.

– Садитесь, – сказал Адам Адамыч, распахнул дверцу, и Кныш молча швырнул на заднее сиденье свой чемоданчик.