Опасные тропы - Иван Цацулин

– Великолепно! – не удержался полковник. – Молодец!

Но Котомцев, как бы не слыша его, продолжал:

– Смотрят наши – где же Вернер-то?

– То есть как это «где»? – инспектор был явно удивлен.

– А так, очень даже просто – стоит перед ними в мундире эсэсовского офицера старый знакомый, их же бывший штабист, собственной персоной.

– А-а… понятно, – заулыбался Христофоров, – замаскированный под русского гитлеровец из колонистов, они нашим языком владели не хуже нас с вами. Немцы на такие фокусы часто шли.

– Ошибаетесь, товарищ Христофоров, – возразил старик. – Стало нашим ясно: их штабист и Вернер – одно и то же лицо. Вот он откуда стал специалистом по советским партизанам, гад! Кое-какие показания он дал, а как судить его стали, объявил себя и не русским и не немцем, а американским офицером, выполнявшим специальное задание союзного командования. И документы предъявил.

– Черт возьми! – не удержался Христофоров. – И что же с ним?

– Передали его наши, куда следует, а там связались с союзниками и установили, что настоящее его имя – Патрик Смит… Когда-то он действительно работал в американской разведке, да давно уже перешел на службу к врагу. Что они там с ним сделали, не знаю, слышно было – расстреляли за измену.

– Собаке собачья смерть, – с облегчением произнес гость.

– За операцию с Патриком Смитом и наградили моего сына тогда орденом Красной Звезды.

– Заслужил честно – прямо скажу.

– А вот и начальник заставы, – поднялся с места Котомцев.

Капитан Вепринцев, стройный, подтянутый, приветливый, внимательно ознакомился с документами приезжего, испытующе, очевидно по привычке, оглядел его с ног до головы, сказал: «Что ж, у меня возражений нет», – и быстро ушел в канцелярию.

Котомцев с приезжим возвратились в селение. Илья Лукич послал приемную дочку на розыски Аракеляна.

– Зачем он вам потребовался? Что за человек? – поинтересовался гость.

– Не мне он нужен, а вам, – Аракелян у нас ведает водным хозяйством, – пояснил Котомцев. – Вот с ним вам и придется дело иметь. А насчет того, какой он человек, можно сказать одно, – золотой души, один из наших лучших колхозников. Всю жизнь по заграницам маялся, горб гнул, а потом вернулся на родную землю и трудится, от работы не оторвешь. Труженик. И душевный он, смирный.

– Смирный, говорите? – зачем-то переспросил приезжий.

– Смирен пень, да что в нем проку… Нет, Симон другим славен: кому надо – последнюю рубашку отдаст, с себя снимет и отдаст! Потому на чужбине нужду познал, почем фунт лиха, знает. А у нас, нечего греха таить, есть еще и такие, что и сыты, а глаза голодные, мало таких осталось, а встречаются.

– Пережитки это.

– Само собой, только наш Симон иного склада, справедливый, чувствительный…

– Чувствительный? Гм…

Асмик с удовольствием бросилась выполнять поручение отца, оно давало ей возможность лишний раз встретиться с закадычной подругой Майей, женой Симона. Майя оказалась дома, у нее был грудной ребенок, и молодая мать хлопотала возле него.

Обе неподдельно обрадовались встрече. Внешне, да и по характеру, подруги были совсем непохожи. Асмик – небольшого роста, круглолицая, с рдеющим румянцем на щеках, белизну которых не мог прикрыть даже летний загар, с широко открытыми на мир бездонными глазами, доверчивая, ласковая. Майя – прямая ей противоположность: высокая, успевшая уже располнеть, с невыразительным лицом, недоверчивым взглядом настороженно прищуренных глаз, всегда замкнутая, немногословная. Возможно, их связывала известная общность в судьбе – как и Асмик, Майя рано осталась без родителей.

Майя обещала немедленно разыскать мужа и прислать его к Илье Лукичу. При виде такой готовности подруги Асмик шутя поддразнила ее: сразу, мол, видно, как она влюблена в Симона, раз с такой прытью спешит к нему, должно быть, соскучилась, – с утра не видела. Но Майя шутку не приняла.

– Ты же знаешь, для меня Симон всё, – сказала она с глубокой грустью. – Говорят, в дочки ему гожусь, а я что-то годов его не чувствую, уж очень он добрый да ласковый. И честный, милый, это же все знают. Люблю я его, а быть с ним приходится мало – как сделали Симона ответственным за состояние каналов, ему совсем не до меня.

– Счастливая ты, – вздохнула Асмик.

– Придет время, и ты с Костей будешь счастлива, – сказала Майя, – ну, я побежала. Скажи – сейчас пришлю.