Заговор Людвига - Оливер Петч

Тридцать мюнхенских жандармов под командованием четырех офицеров отправили местных жандармов по домам и заперли замок. Они отключили телефон, недавнее изобретение, с помощью которого Людвиг мог телефонировать в Фюссен. Они перекрыли отопление и запретили королю любые прогулки. С этого момента Людвиг II был пленником.

В полночь я прилег в одной из комнат для прислуги на втором этаже, но уснуть так и не смог. Я беспокойно ворочался в постели, а если мне и удавалось задремать, то видел перед собой Марию. Она убегала от меня, я бежал следом. И всякий раз, когда я нагонял ее и хотел схватить, она вновь оказывалась на несколько шагов впереди. Внезапно Мария остановилась и повернулась ко мне. Я увидел лицо разлагающегося трупа. Она открыла рот, оттуда полезли черви, и в голове у меня зазвучал ее хриплый голос.

Он убьет меня…

Потом кто-то сильно потряс меня за плечо. Я открыл глаза: передо мной стоял граф Дюркхайм. Он был в форме, плаще и офицерской фуражке, словно готов был отправиться в дорогу. За окном уже светало.

– Нам нужно поговорить, – прошептал он.

Я раскрыл было рот, но граф прижал палец к губам.

– Не здесь. У стен есть уши. Мюнхенские жандармы расползлись по всему замку. Идемте за мной.

Я поднялся и, заспанный, пошел вслед за ним к лестнице. Мы молча поднялись на четвертый этаж. Граф вел меня мимо комнат, пока мы не остановились перед дверью в королевскую спальню.

– Но… – начал я, когда Дюркхайм повернул ручку.

– Не беспокойтесь, – бросил граф. – Короля там нет. Он, как нежить, бродит по Певческому залу. В спальне на данный момент безопаснее всего. Слуги знают, что по ночам Людвиг здесь не бывает, только днем. Поэтому никому не придет в голову подслушать нас здесь.

Адъютант Его Величества завел меня в холодную комнату и запер дверь. За окном брезжил рассвет, и уже угадывались очертания огромной кровати с роскошным пологом и резными опорами. Стены вокруг нас были расписаны сценами из «Тристана и Изольды», и по ним можно было проследить всю трагическую историю, начиная со злополучного зелья и заканчивая посмертным воссоединением героев. Глиняные фигурки у камина также представляли собой влюбленных. Я невольно подумал о нас с Марией. На одной из картин герои стояли, тесно прижавшись друг к другу, в точности как мы на Херренхимзее несколько месяцев назад.

Дюркхайм тяжело опустился в кресло и посмотрел на меня. Похоже, он ни на минуту не сомкнул глаз, веки у него раскраснелись.

– Опровержение составлено и отпечатано, – произнес он, потирая виски. – Мы заказали тридцать тысяч экземпляров. Но, признаюсь честно, я не особо верю в успех мероприятия. Думаю, полиция конфискует бо́льшую часть листовок, прежде чем их удастся распространить.

– И что же нам делать? – спросил я беспомощно.

– Нам? – Граф устало улыбнулся. – Вы переоцениваете мои возможности. Я уже трижды получил приказ от военного министра. Мне необходимо вернуться в Мюнхен. В противном случае меня обвинят в государственной измене. Теперь, после смены власти, я на службе у принца Луитпольда. – Он протяжно вздохнул. – Все идет к тому, что вы, Марот, скоро станете последним из нашей группы, кто сможет непосредственно заступиться за короля.

– Прошу вас, Дюркхайм, не оставляйте короля сейчас! – воскликнул я шепотом, в отчаянии опустился на застланную синим дамастом кровать и схватился за голову. На мгновение я позабыл, что это кровать Его Величества.

Граф поднял руку, успокаивая меня.

– Не тревожьтесь. Да, я должен уехать. Но прежде чем отправиться в Мюнхен, я передам сообщение шталмейстеру Хорнигу и еще кое-кому из друзей. Они подготовят все, что нужно для побега.

Я нахмурился.

– Для начала нам необходимо выяснить, куда именно фон Гудден и Хольнштайн хотят отправить короля.

– По крайней мере в этом деле для нас есть проблеск надежды. – Впервые по губам Дюркхайма скользнула улыбка. – У меня еще осталось несколько надежных источников, и они сообщают интересные сведения. По всей видимости, фон Гудден хочет упрятать Его Величество в Линдерхофе. Они планируют превратить замок в своего рода тюрьму. Поэтому действовать нужно быстро. – Он поднялся и разгладил мундир. – В окрестностях Линдерхофа у меня есть годные люди, они организуют побег. От замка не так далеко до Тироля. Еще не все потеряно, Марот.

Дюркхайм вдруг тронул свой нагрудный карман.

– Проклятье, чуть не забыл! Письмо! – Он вынул оба конверта. – Я дал слово Людвигу, что доставлю письмо в Линдерхоф. И при этом должен незамедлительно явиться в Мюнхен, если не хочу предстать перед трибуналом!

Я задумался на мгновение, после чего протянул руку.

– Дайте письмо мне. Я возьму его в Линдерхоф и передам адресату.

Дюркхайм взглянул на меня с сомнением.

– Я дал обещание, – пробормотал он, но потом вздохнул: – Что поделать! Если не вам, то кому еще я могу довериться? Но помните, что письмо необходимо передать лишь тому, кто указан в этой записке. А ее вы можете прочесть лишь по прибытии в Линдерхоф.

Я кивнул, взял оба письма и спрятал во внутренний карман, прямо напротив сердца.

– Мне пора, – граф протянул мне руку на прощание. Первые лучи восходящего солнца коснулись его лица. – За Бога и короля.

– За Бога и короля.

Не проронив больше ни слова, Дюркхайм развернулся и вышел из спальни. Вскоре я услышал стук копыт и выглянул из окна. Туман во дворе понемногу рассеивался. Пригнувшись, словно вор, граф галопом погнал коня к воротам.

И скоро растворился в рассветной дымке.