Заговор Людвига - Оливер Петч

Стивен задумчиво посмотрел на ночной столик. Дерево на вид было тонким и дешевым. Букинисту вспомнились слова Цоллера.

Все здесь сплошная бутафория…

– Что ж, посмотрим, – неожиданно произнес дядя Лу и полистал книжку о средневековом эпосе. Потом взглянул на мебель и картины на стенах. – Кран подключен к водопроводу, а туалет оборудован автоматическим сливом, – говорил он лекторским тоном. – Людвиг всегда пользовался последними достижениями техники. Но обстановка выглядела столь вычурно, что через несколько недель после смерти Людвига принц Луитпольд открыл замок для посещения, чтобы доказать безумие короля. К примеру, эта кровать…

Цоллер внезапно замолчал и, поправив очки, стал рассматривать резьбу на опорах кровати, будто искал что-то определенное.

– Что там? – спросила Сара с любопытством. – Вы что-то заметили?

– Нет, – пробормотал дядя Лу и встряхнул головой, словно хотел прогнать дурное видение. – Наверное, показалось. В противном случае…

Он хохотнул, как после неудачной шутки. Потом пожал плечами и показал на левую стену, на которой влюбленная пара была изображена под раскидистым деревом.

– Дама в белом платье, судя по всему, Изольда, а страстно обнимает ее, должно быть, Тристан, – продолжил он. – Ага, а вон там он протягивает ей любовное зелье…

– Было бы весьма кстати, если б вы в двух словах пересказали содержание легенды, – проворчала Сара. – Я, похоже, единственная здесь не знакома с миром германского эпоса.

Дядя Лу ухмыльнулся.

– О, вы не знаете самой известной в мире истории любви? Ладно, вот вам сокращенная версия. За подробностями рекомендую съездить на экскурсию в Байройт… – Он прокашлялся. – Король Ривален влюбился в прекрасную Бланшфлер, но они вынуждены были скрывать свои отношения. Едва Бланшфлер забеременела, Ривалена убил злой король Морган. Бланшфлер умерла от тоски, а их ребенок вырос, не зная своих родителей. Ребенка звали Тристан.

– А Изольда? – спросила Сара.

– Проявите терпение! – Дядя Лу поднял руку. – Спустя много лет Марк, король Корнуолла, просит Тристана освободить ирландскую принцессу Изольду. По дороге в Британию они случайно выпивают любовное зелье, которое предназначалось для Марка и Изольды. Ну, а дальше начинаются прихоти судьбы…

Цоллер показал на другую картину, где Изольда тоскует у постели Тристана, очевидно умирающего.

– Тристан любит женщину, предназначенную другому. Насколько мне известно, это и теперь излюбленный мотив в любовных романах и дешевых сериалах. Прекрасный юноша женится на другой, и ее тоже зовут Изольдой. Но и это не помогает ему забыть истинную Изольду. В конце концов, после всевозможных интриг, которые теперь не прошли бы ни в какой сценарий, оба умирают. Конец истории.

Сара сдержанно похлопала.

– Спасибо, что восполнили пробел, господин Цоллер. Хотя идей по-прежнему никаких. Зато в голове теперь ворох имен. – Она вздохнула и стала перечислять: – Король Ривален, Бланшфлер, Морган, Марк, вторая Изольда…

– Бо́льшую часть имен я опустил, – сказал с усмешкой дядя Лу. – Иначе целый вечер уйдет на их перечисление.

Тут у Стивена что-то щелкнуло в голове. Словно нужный, давно искомый элемент мозаики занял свое место.

Неужели оно?

– Подождите! – воскликнул букинист. – Как там звали мать Тристана?

Цоллер взглянул на него в недоумении.

– Бланшфлер. А почему вы спрашиваете?

– Бланшфлер… – Стивен нахмурил лоб, перевел взгляд на женщину в белом платье. – Возможно, это только совпадение, но если не ошибаюсь, то с французского это переводится как…

На краткий миг воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гудением кондиционера.

– Белый цветок! – воскликнула Сара. – Белый, как лилии для Марии! Ты и в самом деле думаешь, что «Бланшфлер» – ключевое слово? Многовато букв…

Стивен быстро закивал, едва сдерживая голос.

– А почему нет? – Он поднял три пальца. – Первым словом было «Мария», вторым – «Лилия». А третье «Бланшфлер» – и женщина, и одновременно белый цветок! Оно объединяет в себе лилию и Марию. Это сумма первых двух слов! – Букинист взволнованно показал на картину. – Бланшфлер и этот король Ривален вынуждены были скрывать свою любовь, как и Тристан с Изольдой, как…

– Теодор с Марией! – Сара хлопнула себя по лбу. – Возможно, ты и прав.

Она раскрыла ноутбук и принялась лихорадочно стучать по клавиатуре. Потом засмеялась.

– Бинго! Все… верно! Глазам не верю! Ха, мы знаем теперь все три слова! Правда…

По лицу ее пролегла тень.

– Что такое? – спросил Стивен. – Что-то не так?

– Это снова римские цифры, черт возьми!

Сара показала на экран. Луксас увидел ряд чисел.