Фитиль для бочки с порохом - Алексей Макеев

Аннушка с минуту молчала, потом встала, выглянула в коридор, плотно прикрыла дверь купе и только после этого заговорила:

– Да, я действительно должна кое в чем признаться. Дело в том, что я видела, как Мирон в том рейсе сажал на поезд безбилетных пассажиров.

– Почему же вы раньше об этом не сказали?

– Я боялась, – призналась Аннушка.

– Боялись? Чего же? Мирон больше с вами не работает, навредить его карьере вы своим признанием не можете, – недоумевал Крячко.

– Я боялась, что вы станете вызывать меня на опознание, или что вы там в таких случаях делаете. А вдруг один из тех безбилетников окажется виновным в исчезновении того человека? Он меня запомнит, а потом отомстит!

– Милая девушка, вы смотрите слишком много детективных сериалов, – рассмеялся Стас. – В жизни все иначе, поверьте мне. Возможно, нам и придется вызвать вас для опознания, в случае, если удастся найти ваших безбилетников. Но чтобы они после этого умудрились вам отомстить? Это уже из разряда второсортных сериалов.

– Вам легко говорить, вы всю жизнь с преступниками общаетесь, – вспыхнула Аннушка. – А я вот ни разу даже в полицейском участке не была, не то что с уголовниками общаться. И начинать мне совсем не хочется.

– Ладно, давайте двигаться постепенно. Будем решать проблемы по мере их возникновения, – предложил Крячко. – В данный момент вы не в полицейском участке, и перед вами не сидят преступники, так что выкладывайте все, а там видно будет.

– Так я уже все выложила, – растерялась Аннушка. – Я видела, как Мирон в тот день сажал в поезд двух безбилетников.

– Кого именно? Описать сможете?

– Первый, мужчина лет тридцати, высокий, у него еще сумка тяжелая с собой была. И женщина. Она постарше и без багажа.

– Давайте сначала про мужчину уточним, – попросил Стас. – Вы сказали, он высокий. Какие еще приметы запомнили? Цвет волос, разрез глаз, во что был одет.

– Волосы я не видела, он в капюшоне был, на улице мороз-то какой, – заметила Аннушка. – Куртка на нем была теплючая. Длинная, ниже колен, почти пальто, только покрой спортивный. Цвет то ли синий, то ли коричневый, а может, и черный. Темно на перроне было, я не разглядела.

– А сумка?

– Сумка огромная. Такая, знаете, на колесиках, но не чемодан. Он еще этими колесиками за железную обрешетку на перроне зацепился. Мирон на него кричал.

– Что именно кричал?

– Поторапливайся, говорит, мне еще одну пассажирку запустить надо успеть, – пересказала слова проводника Аннушка. – Я потому и обратила на них внимание, что Мирон так сильно орал.

– А почему вы решили, что они безбилетные? Может, просто опоздавшие?

– Нет, не опоздавшие, – возразила Аннушка. – Он билеты у них не проверял, это точно. И потом, озирались они по сторонам, понимаете? И проводники все уже подножки подняли, а Мирон специально задержался.

– Ладно, поверю вам на слово, – произнес Крячко. – Говорите, вторым безбилетником женщина была? Как выглядела?

– Обыкновенно. Не высокая и не низкая. В теплом пуховике и тоже в капюшоне. И без багажа, – вспомнила Аннушка.

– Как думаете, они не вместе были, мужчина и женщина?

– Нет, точно не вместе, – уверенно заявила проводница.

– Лица ее вы тоже не видели, – скорее утвердительно, чем вопросительно произнес Крячко.

– Не видела, – виновато кивнула Аннушка. – Темно ведь было. Наши с Мироном вагоны хоть и соседние, но я в другом тамбуре дверь открываю, считай, целый вагон расстояние.

– А потом, в вагоне, их видели?

– Да что вы! Я к Мирону не совалась. Он знаете какой злющий, если на его территорию сунешься? Нет уж, пусть с ним кто хочет разбирается, а я в сторонке постою, – вспыхнула Аннушка.

– Приходилось под гнев Мирона попасть? – догадался Крячко.

– Приходилось. В первом совместном рейсе. Он тогда тоже безбилетников провозил, а я вопрос неудобный задала. Ох он тогда и разозлился. Думала, с поезда меня скинет!

– Так уж и скинет? – невольно улыбнулся Крячко.

– А почему нет? Вагоны у нас старого образца, открываются изнутри, – пояснила Аннушка. – У каждого проводника специальная съемная ручка в купе имеется. И у Мирона, разумеется. Мы с ним в тамбуре сцепились. Вернее, в тамбуре он меня догнал. Прижал к двери и зло так говорит: сунешься еще раз в мой вагон, до дальнего перегона не дотянешь, с поезда спущу! Вот так вот!

– И вы ничего не сказали начальнику поезда?

– Побоялась я. Ну и работу терять не хотела. Просто решила Мирона стороной обходить, вот и все.

– Да, хороши законы на железной дороге, – вздохнул Крячко.

– Вы не подумайте, кроме Мирона у нас все проводники хорошие, – поспешила заверить Аннушка. – И вежливые, и доброжелательные. И начальник поезда тоже хороший человек. Только Мирона терпел почему-то, видно, земляка пожалел. У них, в Костомукше с работой туго, вот они друг друга и поддерживают.

– Ладно, Аннушка, спасибо за беседу, – поблагодарил Крячко. – Жаль, что фоторобот составить не сможете, но и эта информация нам может пригодиться.

– Я еще кое-что хотела сказать, – помедлив долю секунды, произнесла Аннушка. – До Питера ни один из мироновских безбилетников не доехал.

– А это вам откуда известно? – удивился Крячко.

– Слышала, как он ворчал по этому поводу, – прошептала Аннушка. – Курил он в тамбуре, а я в своем как раз уборкой занималась. Услышала, что он покурить вышел, ну и затихла. Я не собиралась подслушивать, просто не хотела внимания к себе привлекать.

– И что же вы слышали? – Крячко весь подобрался.

– Мирон ворчал, что вот, мол, неблагодарный народ. Просятся до Питера, а сами сваливают по-английски, не попрощавшись, не поблагодарив. Вроде кто-то из его безбилетников не всю сумму ему выплатил. Такое бывает. Садится безбилетник, аванс проводнику платит, это на случай, если проверка с поезда ссадит, а уже на месте остаток денег отдает. Так вот, похоже, не расплатился с ним кто-то из этих двоих. Но до Питера они точно не доехали. Вот я и думаю, вдруг это они вашего красавчика из поезда украли? Тогда понятно, почему до места не доехали.

– Все может быть, – задумчиво проговорил Стас. – Все может быть. А не подскажете ли мне, Аннушка, куда Мирон из дома слинять мог?

– Из дома? Откуда ж мне знать? – удивилась девушка. – Я с ним дружбы не водила.

– А кто водил?

– Шакир из двенадцатого вагона, – чуть замявшись, ответила Аннушка. – Только вы ему не говорите, что это я вас на него навела!

– Не переживайте, красавица, не скажу, – пообещал Крячко. – И вот еще что, запишите на всякий случай номер моего телефона. Если что-то еще вспомните, позвоните.