Все мы грешные - Владимир Колычев

Он жаждал крови.

Орудие расправы у него в руках, он занес его над головой жертвы.

– Не надо! – завизжала девушка, закрывая лицо руками.

Только насильник не внял ее просьбе. Он прогнулся назад, чтобы удар вышел сильнее. Но ударить не успел.

В кустах неподалеку вспыхнул огонек.

Аркаша вздрогнул, выронил из рук топор и рухнул на спину. Во лбу у него кровоточила небольшая дырочка.

Один из его телохранителей потянулся за пистолетом. Но пуля угодила ему в шею.

Второй попытался достать автомат. Смерть вошла в него через правый висок.

«Ассистент режиссера» рванулся к машине, чтобы укрыться за ней. Но не успел. Страшная боль скрутила ногу в колене и бросила наземь. Уже в падении он почувствовал боль и под левой лопаткой. Еще через мгновение он уже не чувствовал ничего.

Водитель успел завести «Чероки» и даже тронулся с места. Мало того, проехал метров сто. Кажется, пронесло, он в безопасности. Так он думал. Жаль, не согласно было с ним подрывное устройство под брюхом автомобиля.

Лариса лежала на земле, еще не веря в свое спасение. Оцепеневшим от ужаса взглядом смотрела, как человек в черном подошел к трупу Аркаши Тамбовского. Он достал из-за пояса пистолет, навел на него. Выстрела она не услышала, но пуля вошла тому в голову.

Человек в маске по очереди подошел к каждому убитому, сделал по контрольному выстрелу.

Когда Лариса пришла в себя, рядом уже никого не было.

* * *

Вчера за столом с приятелями ему было так же хорошо, как плохо сегодня утром, с похмелья. Вставать не хотелось. Лежать бы себе в постели да лежать, глядеть в потолок и ждать, когда успокоится головная боль.

А вставать надо. Работа ждет. И не где-нибудь там, а в Государственной думе.

Да ну ее к черту, эту работу! Опять эти слушания. Ну, подумаешь, прогуляет один день. Другие вон пропадают неделями, и ничего. Не помнит он такого дня, чтобы в зале были заняты все депутатские места.

Уже три месяца он, Сергей Валентинович Гаринов, депутат Государственной думы. Но не народные он собирается отстаивать интересы, а свои собственные.

В парламент он пришел не от сохи, кончились те времена. До избрания был мэром крупного промышленного города. Справлялся со своими обязанностями неплохо. Народ его уважал, недаром же в депутаты продвинул. Но зря верили в него люди, мало думал он о них.

На посту главы города он стал первым человеком в мафии. Чиновничьей мафии, сращенной с уголовной. Но мало кто об этом знал.

Сейчас, заседая в Думе, связей со своей вотчиной он не терял. По-прежнему крепко держал в узде свое сообщество. И здесь, в Москве, под его опекой целая «бригада» из родных краев.

Ребята что надо. Не спортивные штаны, а белые воротнички. Но мысли от этого не светлее. И автоматы бьют не менее точно.

Еще до избрания в Думу он вступил в борьбу за передел сфер влияния в самой столице. Не по территориальному принципу, а по ориентации преступного бизнеса. Торговля оружием всегда являлась выгодным делом. И он занялся этим делом всерьез.

Теперь у него есть государственная «крыша». Теперь его дела пойдут как по маслу. Сначала он обойдет всех своих конкурентов, а затем вытеснит их со столичного, а далее и со всего российского рынка.

Оружие! Как волнует звучание этого слова! У него далеко идущие планы. Он намерен взять под свой негласный контроль сбыт самого современного российского вооружения – от пистолета до сверхзвукового истребителя – на мировом рынке оружия. Есть уже в этом деле наработки. Кое-кого из высших чиновников придется ликвидировать, не без этого. Он устранит всех, кто попробует встать у него на пути. Он приберет к рукам весь военно-промышленный комплекс страны!..

Ну когда же прекратится эта боль в голове? Надо же было вчера так перебрать! Кажется, крыша сейчас поедет. Кстати, о пьянке и о крыше, только в переносном смысле. О государственной «крыше».

Как-то раз, месяц назад, он ехал пьяный за рулем своего «Мерседеса». И видит: дорогу переходят старушка и ребенок с ней, малец лет десяти. Трезвый он, конечно бы, притормозил, пропустил пешеходов. А тут хмельная кровь играет – все нипочем. Вот удаль молодецкая и подвела. Надо бы жать на тормоза, а он, напротив, по газам. И сбил обоих, насмерть.

Его вычислили, пытались арестовать. Но не тут-то было. Депутаты встали за него горой. Не позволили отнять у него депутатскую неприкосновенность. С Думы, как с Дона, выдачи нет. Ведь каждый из них может проштрафиться.

Хоть убей, никуда он сегодня не пойдет, останется дома. Но предупредить все же надо.

Однако телефон почему-то не работает. То ли повреждение на линии, то ли сам аппарат неисправен. Жаль, нет сотового. Не жалует он эти заморские игрушки. Облучение от них сильное, знающие люди говорят.

А позвонить надо.

В это время в дверь постучали. Блин, даже звонка нет.

Сергей Валентинович Гаринов проживал в обыкновенной трехкомнатной квартире. Деньги на приобретение жилья выделила Дума, он добавил лишь самую малость. А ведь мог бы прикупить хатку и покруче. Ан нет, так не годится, пусть все знают, как скромно он живет.

Дверь открыл телохранитель. Крепкий парень, надежный. Такой не подведет.

Перед дверью стоял пожилой мужчина в замызганной робе. Морщинистое лицо, двухдневная щетина, мечтающий о ста граммах взгляд. На плече сумка с какими-то инструментами, из нее выглядывает телефонная трубка.

– Тебе чего, папаша?

– Я с телефонной станции. Там авария была. Кое у кого телефоны коротнули. А у вас все в порядке?

Как же ему хотелось услышать утвердительный ответ – об этом говорил весь его вид. Не работать бы ему сейчас, а хватануть чего-нибудь горячительного.

– Нету порядка, батя, – покачал головой секьюрити. – Не фурычит у нас телефон.

– Сотовый надо иметь, – назидательно сказал старик. – Ну да ладно, пошли, показывай!

Гаринов раздраженно наблюдал за мастером, за его неторопливой возней с аппаратом. Да, поспел он как раз вовремя. Но что за тип! Связисты долбаные, где они откопали этого алкаша, такого грязного, небритого. А еще о каком-то сервисе с большой буквы разглагольствуют.

– Все, порядок, – торжественно объявил старик, собрав аппарат.

– Сколько с меня?

– Ну что вы, господин хороший, я бесплатно. Работа такая. Вот если бы на стакашку...

– Скажи вон тому парню, – он кивнул на телохранителя, – чтобы дал десятку. Ну все, ступай.

Он брезгливо поморщился и указал на дверь.

Телефонист быстро собрал инструменты и не мешкая вышел из комнаты. Получил свои десять тысяч и, не задавая глупых вопросов, испарился. Только его и видели.