Адвокат инкогнито - Наталья Борохова

Был ясный солнечный день сразу же после Рождества, когда Аркадий Соболев давал показания. Скамья за его спиной оставалась пустой. Виктория так и не вернулась в зал суда.

– Я испытывал влечение к потерпевшей, но в последнее время она не отвечала мне взаимностью. Видите ли, требовала от меня, чтобы я разошелся с женой. Я не мог. У нас с Викторией была семья, двое детей. Опять же на службе мой поступок не поняли бы…

Он совсем не боялся. Софья в своих показаниях уже расставила нужные акценты, и теперь монолог давался ему без особых усилий. Вот если бы еще адвокат не прятала взгляд в тетрадку, да судья не смотрел на него исподлобья, осуждающе…

– В тот вечер я упросил потерпевшую пойти со мной в гостиницу, обещая сообщить ей что-то важное, что касалось ее и меня. Она согласилась. Моя вина в том, что я, оставшись с ней наедине, не справился со своими чувствами. Она опять говорила только про развод и обещала, что будет со мной лишь после того, как я покажу ей свидетельство о разводе. Что мне оставалось делать? Я был пьян и полагал, что она просто ломается. Ведь у нас уже столько раз был секс, и она не имела ничего против…

Какая разница была судье до того, что они с Софьей переставили события местами? Близкие отношения у них были сейчас, а не тогда. Теперь Соболев проводил каждую ночь в объятьях Кисловой, и, похоже, это ему доставляло радость.

– Подсудимый, почему же раньше вы не говорили о близких отношениях с Кисловой? – задал вопрос прокурор.

– Протест, ваша честь. Подсудимый вправе давать любые показания, – грустно заметила Дубровская, приподнявшись со своего места.

– Его право с ним и остается. Но, если может, пусть ответит на заданный вопрос, – попросил судья голосом, не предвещающим ничего доброго. – У меня складывается впечатление о том, что всех нас тут водят за нос.

– Я отвечу, ваша честь, – нервно дернулся Соболев. – Вы спрашиваете, почему я молчал? Не мог решиться. Простите меня. Не хотел, чтобы о нашей связи узнала жена, ее родственники, знакомые. Но теперь, когда все вышло наружу, какой резон мне отрицать очевидное?

Он был испуган. А что, если план Софьи не удастся и ему все-таки дадут срок? Такой финал устраивал его меньше всего. Он как-то слишком легко уверовал в то, что, стоит ему изменить показания, проблема будет решена. Но пока его собственные наблюдения не поддерживали иллюзий. Судья был явно не готов к такому повороту событий. Взирал на него с нескрываемым презрением и, казалось, едва сдерживался от того, чтобы не дать ему суровую отповедь.

С отчаянием утопающего он взглянул на Кислову. Софья правильно поняла его взгляд.

– Да, ваша честь. У нас были близкие отношения с Аркадием, – поднялась она, поправляя на пышной груди блузку. – С моей стороны это была любовь. Но он, как и большинство мужчин, живущих на два дома, проявлял слабость и малодушие. Я ждала несколько лет, пока не взбунтовалась. Но сейчас я готова забыть обиду. Не наказывайте его.

– Вы просите прекратить уголовное дело по изнасилованию? – поднял бровь судья.

– Именно так я и хотела сказать, – обрадовалась Кислова.

– Значит, будем судить его только за покушение на ваше убийство? – хитро сощурился Крамер. – Вы знаете, сколько за это дают?

– Упаси бог! – испугалась Кислова. – Ту статью придумал следователь. Я говорила ему только про синяки на шее…

Вообще-то в ту роковую ночь она была готова говорить что угодно, только бы завести дело на Соболева. Она и не подозревала, что все окажется так просто. Но вот теперь, когда дело вдруг приняло неожиданный и неприятный поворот, ей не терпелось перекинуть всю вину на плечи следователя. Мало ли что покажется взволнованной бедной женщине? На то он и компетентный специалист, чтобы вовремя отделять зерна от плевел и не идти на поводу у рыдающей потерпевшей.