Любовь холоднее смерти - Анна Малышева

– А то меня уже таскали туда. И Сережу бы потащили, но он поссорился с отцом и ушел из дома.

– Опять вы все перессорились? – без особого интереса заметила Лида. – Конечно, заявление я заберу, раз Алеша позвонил… Но мне как-то не по себе. Не нравится мне все это! Почему он не перезвонил? Почему не поговорил со мной, а передал через хозяйку?

– Тебе же было сказано – «особые обстоятельства», – ядовито ответила та. – Если ты его любишь, этого должно быть достаточно! Однако интересный характерец у твоего мужа! Кто бы мог подумать, что он такой… Сдержанный! Девять дней молчал!

Света вообще не выглядела расположенной к сердечным излияниям. То есть выглядела еще меньше расположенной, чем обычно, что означало – совсем никак. Она хмуро гоняла по столу полный бокал, до сих пор не сделав ни единого глотка. Уже это было подозрительно само по себе.

– Ты расстраиваешься из-за брата или из-за машины? – поинтересовалась Лида.

– Одно связано с другим, – туманно ответила та и уставилась на бокал, будто надеялась увидеть в нем будущее, как в хрустальном шаре.

Если Лида провела воскресенье, томясь от бездействия и ожидания, и устала от них больше, чем от самой тяжелой работы, то ее подруга тоже не могла похвалиться тем, что ей удалось отдохнуть. Родители с утра остались дома. Отец заявил, что с него хватит модных развлечений, и засел в кабинете с растрепанными дореволюционными журналами, к которым питал непонятную привязанность. Мать потихоньку возилась на кухне, готовя воскресный обед. Она нарочно затянула готовку, надеясь, что сын все-таки явится и сядет за стол вместе со всеми… Но Сергей не пришел, и обедали они втроем.

За обедом отец молчал, жевал как будто с отвращением и вряд ли заметил, что именно ел. Света тоже едва прикоснулась к индейке, хотя всегда ее любила. Мать открывала было рот, желая что-то сказать, но, видя мрачные лица, тут же опускала голову к тарелке. Такого тягостного воскресенья у них не было давно – и Света была рада поскорее выйти из-за стола.

Шарить по ящикам, когда родители оставались дома, было невозможно. Бумаги могли быть либо в кабинете, где засел отец, либо в гостиной, где с комфортом расположилась мать. Она листала журнал, изредка поглядывая в телевизор, и Света не решилась при ней перерывать ящики секретера.

Поскольку искать документы в квартире не представлялось возможным, девушка решила обыскать свои воспоминания. Причем на этот раз ей пришлось нелегко – ведь поспорить было не с кем, разве с самой собой. Она положила на стол большой лист бумаги и выписала на нем вопросы в порядке их важности.

1. Где наши свидетельства о рождении? Мы их видели, но никогда не держали в руках.

Ниже, не в силах удержаться от спора, она подписала свое же собственное возражение:

«Ну и что? Когда мы были сопляками, нам документов не доверяли, а потом мы получили паспорта и свидетельства вообще стали не нужны».

2. Почему они выбросили наши детские вещи? Другие родители их сохраняют на память.

«Захотели и выбросили. Места не было».

3. Почему никто не помнит обезьянку?

«Дети не запоминают лиц, а взрослые – игрушек. Все естественно. Каждому свое».

Следующий пункт был длиннее всех и стоил ей больших трудов. Света разозлилась, прочитав то, что удалось вывести путем размышлений.

4. Мама когда-то ходила в музыкальную школу, но бросила. Она говорит, что бросила в начальных классах. А отец когда-то сказал, что мама охладела к музыке после замужества. Это никак не удастся связать. Если он имел в виду, что она бросила играть – тогда все понятно. Дети помешали. Но она призналась, что никогда хорошо не играла. Она интересуется музыкой, как всякий обычный человек – понемногу. Например, любит мюзиклы.

5. Сергей уверен, что бывал в том дворе и в том доме, он узнал женщину, которая открыла ему дверь.

«Не верю!»

Когда она написала последнюю строчку, ей в голову пришла крамольная мысль. Эта идея и встревожила Свету, и возбудила ее. «Ведь я могу спросить у него адрес и попросту проверить, повторится ли то же самое со мной! Мы двойняшки, у нас было одно детство на двоих, одни воспоминания. Обезьянку-то я вспомнила железно! Значит, если он узнал ту женщину, в самом деле узнал, а не выдумал, то и я должна ее узнать. Может, сходить туда?»

У нее возникло столько же «за», сколько и «против». Многое отвращало ее от этой авантюры, и прежде всего то, что, как ей показалось в милиции, их с братом считали причастными к пропаже Алеши. Если она тоже явится к его жене… «Но я ведь ее лучшая подруга! Все естественно! Это он подставился, когда туда ходил, а я в безопасности! Мы с Лидкой постоянно видимся!»

До восьми часов она успела так измучиться, что говорила с братом вяло, без энтузиазма. Сообщила, что свидетельств найти не удалось, рассказала о том, что удалось узнать насчет музыки. Сергей выслушал и остался очень недоволен.

– Мы должны поискать как следует, – заявил он. – А если не удастся найти документы в доме, нужно пойти в районный ЗАГС, где нас регистрировали, и взять копии. Так мы все узнаем.

– Это тебе тоже Наташа посоветовала?

– Ее мать.

– Несчастная у нее мать, – бросила Света, вспомнив худую, забитую женщину с несчастными глазами и вечно напряженным выражением лица. Она воспитывала дочь одна, работала в обычной школе учительницей русского языка… Ей можно было посочувствовать, но не помочь. Наташа азартно катилась в пропасть, раз и навсегда плюнув на предлагаемую ей скучную, «нормальную» жизнь.

– Да, несчастная, – тихо согласился Сергей. – Что же нам делать? Ты не можешь завтра прогулять занятия? Сходили бы в ЗАГС…

– Я даже не знаю, где он.

– Узнаем. Не в лесу живем.

– Ну ладно, – сдалась она. – Сходим после занятий. Пропустить еще день я не могу – у меня и так сплошные прогулы… Боюсь, будут неприятности. Если накопится куча прогулов, могут отчислить…

– Тогда я пойду сам, – заявил он. – Скажи, они еще ни о чем не подозревают? Ты была осторожна?

– Конечно. Представляешь, какой был бы позор, если бы они поняли, к чему я клоню… Папа так удивился, когда я спросила про обезьянку… Почему бы нам не бросить эту затею? Я уверена, что все кончится пустяками!

– А я уверен, что это будут не пустяки, – упрямо возразил брат. – Все, что мы узнали, слишком подозрительно.

– Все, что ты узнал! – подчеркнула она. – Помнишь, как сказано у Толстого? Каждая несчастливая семья несчастлива по-своему… У нас свои скелеты в шкафу, но это еще не значит, что наша мама – не наша.

– Я бы с тобой согласился, если бы не узнал ту женщину. Все можно объяснить, кроме этого.

– Дай ее адрес, – потребовала Света. – Я тоже хочу на нее взглянуть.

Она не рассчитывала на сопротивление и была крайне поражена, когда брат неожиданно уперся. Он наотрез отказал в ее просьбе, мотивируя это тем, что уже достаточно напугал «маму» и если туда заявится еще и Света, будет только хуже. Сперва нужно все хорошенько разузнать и идти к ней с доказательствами на руках. То есть со свидетельствами о рождении, если не с признаниями отца.