Наследник империи, или Выдержка - Наталья Андреева

Он не хотел, чтобы я увидел эти фотографии. Потому что догадывался: при них письмо. Объяснение всему. Я не должен был узнать правду. Они выманили меня в гараж, прежде чем поджечь мою машину. Они стреляли в меня очень аккуратно. Чтоб попугать.

Я прекрасно помню и его фразу:

— Если с тобой что-нибудь случится, я их живьем закопаю.

Своих же людей. Которые перестарались, обстреливая мою машину. Попали. Жизнь — это не кино. Здесь люди умирают. А я не должен умереть. Ни при каких условиях. Я должен остаться в семье. Я — залог того, что моя мать всегда будет с ним. Вот мое истинное предназначение. Я — заложник.

Ради этого он даже затеял маленькую войну. Сделал вид, что я шел по верному следу. Пострадали люди, в общем-то, виновные, но ко всей этой истории не имеющие никакого отношения. Видимо, отец нашел парочку миллионеров, которых действительно «кинули». И совместными усилиями они убрали двух-трех девочек и подозрительный офис.

Я вспоминал все новые и новые подробности. Драму на Рижской трассе. Я сам сказал отцу о встрече на двадцатом километре. Они ехали не за «Окой». Они ехали ко мне. И только когда я махнул Длинношеему рукой, обогнали его машину и отрезали от меня. А вдруг Павел Сгорбыш решил через него передать роковые снимки? Вот почему они так легко проникли в мою квартиру. Отчиму ничего не стоило раздобыть дубликат ключей. Я разбрасываю одежду где попало, а сплю как убитый.

А журнал с оторванной обложкой на полу разгромленной квартиры Сгорбыша? Вспомни дату! Да это же тот самый журнал! Они оторвали обложку, потому что на ней была моя восемнадцатилетняя мать. А под снимком подпись: «Автор Павел Сгорбыш». Я не должен был связать их воедино. Эвелину Петровскую и Павла Сгорбыша. Мать и отца. А сотрудник багажного отделения? А я-то голову ломал, почему он так легко отдал мне рюкзак! А потому отдал, что я похож на отца, паспорт которого он в это время держал в руках. И смотрел то на фотографию, то на меня. Отдал, потому что я — Сгорбыш.

А взять Длинношеее. Когда я щелкал затвором и руководил съемками поп-дивы. Помните? Что он при этом говорил?

— Ну, вылитый Горб! Мастер!

Вот что значит гены! У меня получилось, потому что я — Сгорбыш!

Невольно я вздрогнул. Леонид Павлович Сгорбыш. Мысленно я примерил это на себя. Мне сразу же стало неуютно и тесно, я даже съежился. Нет, не то. Леонид Андреевич Петровский. Я тут же выпрямился и расправил плечи. То, что надо!

Но что делать со всем этим? Я посмотрел на стол, на котором были разложены фотографии. В это время Настя вскрикнула во сне, и я тоже вздрогнул. Хорошо, что мы здесь. И хорошо, что есть она. Если бы не это, я бы сейчас сорвался и наделал глупостей. А так у меня есть время. По крайней мере до утра. Я не могу нарушить ее сон. Возможно, она уже беременна. Ей противопоказаны потрясения. Ей не нужна моя правда. Хорош же я был бы, если бы рванул в Канаду! И какими глазами смотрела бы на меня теща, которая тоже не имеет ко всей этой истории никакого отношения!

Выдержка. Я — Сгорбыш. Человек длинной выдержки. Решение, которое я приму, должно быть взвешенным и осмысленным. Главное, не пороть горячку. До сих пор я все делал правильно. Потому что я не только Сгорбыш, но и Петровский. У меня хватка отчима, который меня воспитал. Вот почему меня раздирали противоречия. Я мучился и не мог понять причины. Но теперь я с этим разобрался.

Я сгреб фотографии и вместе с письмом засунул в пакет. Его же убрал обратно за икону. Пусть пока полежит там. Насте ни о чем не надо знать. Это наше дело. Мое и Империи. Это опять война. Где побеждает человек длинной выдержки…