Семейное проклятие - Кей Хупер

— Ладно, раз ты так говоришь. Но можно по-разному причинить человеку боль. Ты ведь любишь его. Но любит ли он тебя?

Лаура задумалась.

— Не знаю… Иногда, когда он смотрит на меня, мне кажется, что любит. Я чувствую, что много значу для него. Но Господи, Кэсс, столько всего произошло, пока мы не виделись. Мои чувства в смятении, и я не могу трезво мыслить. Он сказал, что я ему нужна, поэтому я возвращаюсь туда.

Кэссиди посмотрела на нее с любопытством.

— Меня всегда интересовало: как ты будешь вести себя, когда полюбишь? Тебя это захватило целиком? Тело и душу? Все твое существо?

Лаура нервно рассмеялась.

— В отличие от тебя — да! Мне кажется, я всегда знала, что так будет. Поэтому так долго была осторожна в отношениях с мужчинами, старалась себя не связывать. Пока не встретила Дэниела. С ним… С ним я счастлива, Кэсс. Когда мы вдвоем, все остальное становится неважным. Я чувствую себя так, будто я вернулась домой.

Помолчав немного, Кэссиди сказала:

— Тогда я тебе завидую; Но все остальное, что происходит в этом доме, — это просто какой-то ужас! И это на тебе сказалось. Ты нервная, усталая. И что за ерунда тебе снилась? Тупики какие-то… Ты не могла перейти через мост? Ты же не экстрасенс, верно?

— По крайней мере, раньше я не сталкивалась с такими вещами. Но Дэниел воспринял все как нормальное явление, мы даже это не обсуждали. Я не могу найти этому объяснения. И не знаю, почему, но я чувствую, что не успею закончить портрет Эмили. Хотя сегодня я поработала на славу, и он почти готов. Даже Эмили осталась довольна. Но она считает, что это только эскиз, подбор красок.

— А на самом деле?

Лаура почувствовала, как странный холодок пробежал по ее спине.

— На самом деле… это единственный портрет Эмили, который я смогу написать.

Кэссиди невольно поежилась.

— Ты меня пугаешь, Лаура.

— Я сама напугана.

Лаура налила себе еще кофе. Сказала:

— Возможно, этот дом так действует на меня. Или дело в моих странностях… Но я знаю, Кэсс, других портретов Эмили не будет.

— Может быть, ты боишься чего-то? Ну… как с Энн произошло…

Лаура отрицательно покачала головой.

— Не знаю. Это не страх — только тревога. Но она все усиливается. Мне все время хочется оглянуться. Думаю, что если кто-нибудь тихонько подойдет ко мне и скажет «ку-ку», то я подпрыгну до потолка с диким криком. — Лаура криво усмехнулась. — Наверное, такая атмосфера в доме. Я имею в виду… там столько всего случилось. Ничего удивительного, если кажется, что на тебя что-то давит. Из-за этого мне снятся странные сны и хочется проверить, нет ли кого-нибудь за спиной.

— Не возвращайся туда, — решительно заявила Кэссиди. — Ты ищешь неприятности на свою голову. Там опасно.

— Я должна.

— Почему? Из-за того, что там Дэниел?

— Да. Из-за него. Потому что это еще не закончено.

— Что не закончено? Портрет? История с зеркалом? Ваши отношения?

Кэсс, как всегда, была полна энергии. Лаура заставила себя улыбнуться.

— Все это. И кроме того, по-прежнему неизвестно, кто убил Питера.

Кэссиди сказала:

— Сдаюсь. Ты добиваешься, чтобы тебя там убили. Мне все ясно. Эмили окончательно сойдет с ума и столкнет тебя с лестницы в лучших традициях готических романов. Или Мэдлин однажды вечером набухает тебе в бокал своих таблеток, а потом выбросит в окно, потому что ты не так посмотрела на нее за обедом. Или Дэниел…

— Дэниел не сделает мне ничего плохого, — перебила подругу Лаура.

— Теперь я знаю, что имеют в виду, когда говорят, что человек потерял голову от любви. У тебя на плечах действительно ничего нет.

— Может, и так. Зато если я разобьюсь или сгорю, то ты сможешь сказать, что предупреждала меня. Кстати, ты не забудешь о моих цветах? И присмотришь за квартирой? — Лаура отставила пустую чашку.

— Ладно. — Кэссиди встала и покачала головой. — Сумасшедшая. Она просто сумасшедшая…

— Благодарю.

— Пришлешь мне открытку из психлечебницы.

По дороге к Килбурнам Лаура вспоминала разговор с Кэссиди. Думала и о своих необъяснимых предчувствиях. Единственный портрет Эмили, который она напишет? Откуда пришло это знание?

Она не могла ответить на этот вопрос. Как не могла объяснить и другое. Почему ее так огорчили материалы, которые Дана прислала к ней домой? То были копии писем, датированных началом этого столетия.

Приехав домой, Лаура сразу же прочла их, и письма, которые Брет Галвин писал Шелби, своей любовнице, а потом жене, заставили ее плакать. Дана говорила правду о страсти, которую они испытывали друг к другу, но Лауру больше тронула их глубокая привязанность и духовная близость. Они прошли через ад, чтобы соединить свои судьбы, но оба знали: то, что они получили, стоило заплаченной ими цены.

«Я им просто завидую, вот и все», — успокаивала себя девушка.

Пытаясь отогнать грустные мысли, Лаура припарковала машину и через боковую дверь вошла в дом. На этот раз она привезла с собой только небольшую сумку. Девушка распаковала вещи в комнатах для гостей, а не в спальне Дэниела. Она и сама не смогла бы объяснить, отчего так упорно отказывается перебраться к Дэниелу — особенно после того, как все в доме узнали об их отношениях. Но внутренний голос был неумолим, и она, как всегда, прислушалась к нему.

Лаура спустилась вниз и нашла Дэниела в библиотеке, за письменным столом.

— Если я помешала… — сказала она очень тихо, входя в комнату.

— И я благодарен тебе за это, — сказал он, отодвигая кресло от стола и протягивая к ней руки.

Лаура подошла — и моментально оказалась у него на коленях.

— Я скучал по тебе, — сказал Дэниел, целуя ее. Лаура улыбнулась:

— Но меня не было всего несколько часов. Впрочем, я тоже скучала. — Она обняла его за шею и снова улыбнулась: — Ты, наверное, был очень занят? Телефон наконец перестал звонить?

Дэниел отрицательно покачал головой:

— С сегодняшнего дня мы наняли телефонную службу для ответа на звонки.

— А где все остальные?

— Джози наверху, занимается письмами Эмили. Кэрри гуляет в саду, думаю, она выбирает дорожки подальше от мостика. Алекс должен скоро вернуться. — Дэниел нахмурился. — Мама тоже еще не приехала.

— А когда придет лейтенант Ландри?

— Он звонил и передал, что немного задержится.

— А он сказал…

— Нет. Только намекнул, что узнал кое-что интересное. Он бывает очень скрытным.

— Кстати, о скрытности. — Лаура указала на бумаги на столе. — А это что? Какой у тебя почерк — четкий, как машинопись…