Ларец Марии Медичи - Еремей Парнов

Люсину все стало ясно.

– Как же протекала ваша вторая встреча? Водку он принес?

– Да.

– А закуска ваша?

– Да. Он еще колбасу принес.

«Вот уж никак не вяжется. Экспортная водка и любительская колбаса. Водка, конечно, от Свиньина, а колбаса – это уже местный колорит. Значит, посланец этот, к сожалению, соотечественник. И не очень высокого пошиба. Из тех, кто соображает на троих…»

– Он много пил?

– Все он и выпил. Я только две рюмочки.

– И о чем же вы беседовали за ужином?

– О всяком.

– А о деле?

– И о деле.

– Он набавлял сумму?

– Нет.

– Почему?

– О деньгах разговора не было.

– Значит, ни он, ни вы в этот вечер о деньгах даже не заикались?

– Да. Я, правда, сказала что-то.

– Может, припомните?

– Сказала, что мало пятидесяти.

– А он?

– Ответил, что диавол платить не велел.

«Это уже совсем интересно».

– Почему?

– Не велел, и все.

– Что же тогда велел дьявол?

– Забрать сундук так.

– Вы говорите то «ларец», то «сундук» – это что, одно и то же?

– Да. Я так называю.

– Хорошо. Вы попросили, вернее, намекнули, что пятидесяти тысяч мало… Кстати, почему? Это же колоссальная сумма!

– Да. Но если можно взять больше, то почему бы не взять?

«Очень даже логично с чисто формальной, конечно, стороны. А так на кой тебе ляд больше? И этого бы за глаза хватило до конца жизни…»

– Понятно. Как же прореагировал на это посланец? Сказал, что дьявол не разрешает?

– Да.

– А вы что ответили?

– Сказала, что не верю. Пусть диавол сам подтвердит, сказала.

– И он подтвердил?

– Не знаю.

– Что же было дальше? После того как посланец допил почти всю водку, а вы сказали, что ждете авторитетного подтверждения.

– Развязал мешок.

– Посланец? Он же слуга.

– Да. Задернул штору, погасил свет и развязал мешок.

– И что потом?

– Змей огненный. На хвосте плясал. Извивался. Вышины неимоверной.

– И это был дьявол.

– Кто же еще?

– Так. Чем же кончилась эти пляска? Змей заговорил?

– Нет. Дальше не помню ничего. Очнулась только ночью, парализованная.

– Вы хорошо разглядели огненного змея?

– Да.

– Он что же, дышал огнем?

– Да. И весь был огненный.

– Почему же ничего у вас в комнате не загорелось?

– Холодный огонь, люциферский.

– Понятно, Вера Фабиановна, от холодного огня ничего, конечно, не воспламенится. И какого же цвета был огонь?

– Желтый с зеленью. Самый змеиный такой, люциферский.

– И свет от этого огня был?

– Да. Только не сильный.

– Ровный или же мигающий?

– Ровный, скорее.

– Попробуем восстановить, как все это произошло. Вы сказали, что хотите подтверждения, а он задернул шторы, погасил свет и в темноте – подчеркиваю: в темноте! – стал развязывать мешок. Так?

– Нет.

– Как же тогда?

– Задернул шторы сперва, потом зажег лампу настольную.

– Эту? – Люсин указал на небольшую лампу в виде гриба-мухомора.

– Да.

– Прекрасно… Итак, он задернул шторы, включил вот эту лампу и погасил люстру. Так?

– Да.

– Что было дальше?

– Взял лампу и полез под стол, где лежал мешок.

– Ага, мешок лежал под столом… Что же делал там этот ваш посланец с лампой?

– Точно не скажу. Вроде сначала мешок развязал, потом лампу туда сунул.

– Лампу? В мешок? Зачем же это, как вы думаете?

– Может, искал что в мешке… – выдвинула предположение Вера Фабиановна.

– Дьявола искал… – развил ее мысль Люсин. – Боялся, что не найдет, что тот в мешке затеряется. Он ведь малюсенький, этот ваш дьявол?

– Нет. Большой мешок был. Тяжелый и полный.

– Значит, дьявол облика своего не менял и в мешке находился в той же змеиной ипостаси? Так вас следует понимать?

– Так, наверное.

– Зачем же посланец засунул в мешок лампу?

– Не ведаю.

– Что же было потом?

– Подержал он лампу в мешке, повозился там минут с пяток, и лампа вдруг погасла.

– Погасла или ее выключили?

– Не знаю. Темно, одним словом, стало. Тут вдруг что-то зашипело, застучало так, что мои коты вой подняли.

– Интересно. Что же дальше?

– Выпрыгнул он и заплясал на хвосте посреди комнаты.

– А вы не думаете, что все это было только ловким фокусом?

– Нет.

– Почему?

– Змей настоящий был. Каждая чешуйка его огнем горела… Пасть опять же, зубы и жало раздвоенное… И шипел он страшенно.

– Может, гипноз?

– Я к гипнозу не чувствительна. Сам Мессинг пробовал – отказался.

– Не гипноз, значит…

– Нет. Он же Олечку мою проглотил.

– Кто это – Олечка?

– Кошка сиамская. Светлая вся, ушки черненькие, глаза голубые…

– А Саскию кто задушил?

– Саскии нет в живых?

– Да.

– Бедное животное… Зачем только я его на воспитание брала? Жил бы себе на лестнице…

– Так вы не видели, как был задушен Саския?

– Нет.

– Хорошо. Большое спасибо вам, Вера Фабиановна. А теперь расскажите мне, чем, собственно, замечателен ваш ларец? Почему даже сам дьявол проявляет к нему такой интерес?

– Это долгая история. Ее по буквам не расскажешь.

– Ладно. Подождем, когда к вам вернется речь. Но, может быть, вы все же сумеете объяснить, почему за этот сундук вам готовы были заплатить столь много?

– Древний он очень.

– И это все?

– Он еще у Марии Медичи был. Это ее приданое.

– А у кого он находился до этого?