Смерть берет тайм-аут - Эйлет Уолдман

— Простите, я должна была сначала позвонить. Конечно, вам надо разобраться, — громко произнесла я. — Только сделаю себе в дорогу чаю, хорошо? Можно взять термос? У вас есть, Ванда?

— В шкафу, — она хотела подняться, но я остановила ее. — Нет, нет. Сама справлюсь. Это займет всего минуту. Ты не возражаешь, Молли? И я сейчас же исчезну.

Молли пожала плечами. Я прошла мимо нее на кухню и она повернулась так, чтобы видеть меня. Я бросила на нее взгляд. Она засунула руку поглубже в мягкую пластиковую сумку, пряча пистолет почти полностью. Я увидела только приклад, торчащий из ее кулака, но этого вполне достаточно. Она наставила пистолет на Ванду и я знала, что делать.

Я засуетилась на кухне, с шумом наполняя чайник и зажигая горелку. Улыбнулась Молли, та фальшиво улыбнулась в ответ. Я подошла к шкафу.

— О, перечная мята, — пропела я. — Обожаю чай с мятой. Но не переношу мед. С тех пор, как забеременела. — Я хотела, чтобы Молли знала о моем положении, если сама еще не заметила. Беременная женщина не представляет собой опасности.

— Сделать тебе чаю? — предложила я.

— Нет, спасибо, — сказала Молли.

— А вам, Ванда?

— Нет.

Говорят, если смотреть на чайник он никогда не закипит — это же правило действует, когда на него смотрят две перепуганные женщины и убийца. Показалось, что прошло несколько часов, прежде чем из носика пошел пар.

Я налила кипяток в термос, который отыскала в шкафу, надела крышку и демонстративно ее закрутила. Выходя из кухни, я несла всякую чепуху.

— Вы слышали, как одна женщина подала в суд на «Макдоналдс», потому что кофе был слишком горячим? Слишком горячим! Как будто кофе не должен быть горячим. Люди подают в суд по самым странным поводам. Ладно, я пойду. Этот чай меня спасет.

Я направилась к входной двери, пройдя мимо Молли. Она опять повернулась ко мне, держа пистолет в сумке. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки от нее, я выплеснула ей в лицо кипяток из термоса, который на самом деле не закрыла.

Молли с воплем рухнула на пол, уронив сумку. Я выкрутила ей руку и толкнула пистолет по полу в другой конец комнаты. Она скребла руками по лицу, а я села ей на грудь.

— Хватайте его, Ванда!

В этот момент распахнулась дверь, в комнату ворвался Эл и упал на одно колено, держа пистолет наготове.

— Стой! — закричала я, поскольку он целился в Ванду.

Эл остановился и взглянул на меня. Я сидела верхом на Молли, прижав ее руки к полу, и смотрела на нее. Ее сильно покрасневшее лицо приобретало серый трупный оттенок. Затем стало опухать. По всему лицу, даже на веках, вздувались волдыри, губы увеличились раз в пять. Она стонала — страшный вой, полный агонии и бессильной злобы.

— Позвони 911, — сказала я.

Эл уже снял трубку.

Меня затошнило. Я поднялась, чтобы не смотреть на обезображенное лицо Молли. Я еще никогда никому не причиняла такого вреда, и пребывала в ужасе от содеянного. Вдруг меня кто-то обнял сзади и прошептал:

— Спасибо. Спасибо, вы спасли мне жизнь.

Я повернулась и опустила голову на мягкую грудь Ванды Пакульски.

Когда врачи перевязали раны Молли и забрали ее, мы с Элом и Вандой расположились у нее на кухне. Впереди допрос в полиции, который может занять всю ночь. Я пила воду, которую налила мне Ванда, и пыталась унять дрожь.

— Очень вовремя, напарник, — буркнул Эл, тяжело облокотившись на стойку.

— Молодец, — промурлыкала я.

Он покачал головой:

— Не я. Ты.

Ванда кивнула:

— Еще чуть-чуть, и она бы меня убила, Джулиет. Так же, как убила мою дочь и того несчастного мужчину, Рэймонда Грина.

Я посмотрела на нее:

— Это Молли вам рассказала?

Она снова кивнула, и поведала, что произошло между ней и Молли.

Молли привезла сумку с вещами, улыбалась и была довольна собой. Когда она вошла в дом, и Ванда закрыла за ней дверь, то полезла в сумку, будто что-то искала, и достала пистолет.

— Сначала я, конечно, застыла на месте, но потом заметила, что у нее дрожат руки, и заговорила с ней, как с испуганным зверьком. Постепенно стала отходить к дверям. Я думала, что если смогу отвлечь ее разговором, то успею открыть дверь и убежать. Не помню, что я говорила. Что-то вроде: «Зачем тебе меня убивать. Кто я такая?». Что-то вроде этого. Тогда она стала рассказывать.

Лицо Ванды скривилось, и на секунду показалось, что она сейчас заплачет.

— Что она рассказала? — спросил кто-то. Мы повернулись и увидели человека в форме, стоявшего в дверях — одного из полицейских, которые приехали с врачами.

Ванда сглотнула, взяла себя в руки и продолжила:

— Она призналась, что убила Хло и Рэймонда Грина, и что не боится убить меня.

Полицейский открыл было рот, но Эл положил ему руку на плечо. Что-то в поведении моего коллеги заставило молодого полицейского замолчать.

Ванда продолжала.

— Кажется, я заплакала, — продолжала Ванда. — Спросила, за что она убила Хло. И Молли ответила, что моя дочь сама виновата. Если бы она сделала то, что велела Молли, ничего бы не случилось. Хло якобы хотела разрушить карьеру доктора Блэкмора, а она, Молли, не могла этого допустить. Только она его называла «мой Риз». Даже «мой дорогой Риз». Сказала, что не могла позволить Хло и Рэймонду навредить ему. О чем она говорила, вы знаете?

Я кивнула, но прежде чем открыла рот, вошел мужчина в голубой форме, отодвинул молодого полицейского и показал нам свой значок.

— Райли, выйди на улицу, — велел он парню. Затем повернулся к нам: — Ну, кто из вас расскажет мне, что здесь произошло?