Опасная тихоня - Елена Яковлева

- Даже если это и так, - я до боли сцепила пальцы, - даже если она и вправду покончила с собой, она сделала это из-за того, что с ней случилось пятнадцать лет назад. - Я опять обернулась к Пашкову и навела на него испытующий взгляд. - А вы знаете, что с ней случилось пятнадцать лет назад?

Лицо Пашкова ничего не выражало:

- Откуда мне знать? Тогда, в аэропорту, я видел ее в первый и последний раз.

Я продолжала держать его на прицеле своего взгляда, у меня даже глаза от напряжения заболели:

- Пятнадцать лет назад ее изнасиловали несколько подонков, одного из которых я могу назвать наверняка. Его зовут Игорь Сергеевич Пашков, и он выставляет свою кандидатуру на губернаторских выборах. Как, разве вы не слышали про такого? Его гладкую физиономию сегодня можно наблюдать на каждом заборе и на каждом столбе.

- Та-ак... - протянул Пашков. - Это провокация, как я и думал...

Мадам Пашкова, еще минуту жаждавшая поставить меня на место, вдруг переменила свое решение.

- Не отвечай, ничего не отвечай ей! - заботливо предупредила она мужа. Это типичный шантаж.

Поздно, теперь Пашков закусил удила и, проигнорировав ее совет, стал изображать из себя оскорбленную добродетель:

- Большей чуши в жизни не слышал! Я не буду обсуждать абсурдность этой истории с изнасилованием, которую вам наверняка подсунули мои противники, заинтересованные в том, чтобы я сошел с дистанции! Чего они уже только не перепробовали: и подслушивающие устройства устанавливали, и угрожали, и стреляли... Надо полагать, они выдохлись, если решили прибегнуть к вульгарной клевете! Именно вульгарной, потому что не позаботились даже свести концы с концами. Стал бы я приглашать Богаевскую, если бы, как вы утверждаете, меня с ней связывала такая ужасная история?

- Да ведь пятнадцать лет назад вы изнасиловали не приму Богаевскую, а простецкую девчонку, которую даже не запомнили. По этой же причине вы ее даже не узнали в аэропорту, она ведь для вас была одной из многих. А вот она вас узнала! А иначе чем еще объяснить то, что ее концертмейстер пыталась плеснуть в вас кислотой?!

И опять они заорали в две луженые глотки одновременно.

- Да эта концертмейстерша такая же сумасшедшая, как ее подружка! - Это кричала мадам.

- Чушь, чушь, полный идиотизм! - вопил Пашков, но в глазах у него мелькнул испуг. Всего на одну секунду, но я успела заметить.

Я и не заметила, как тоже стала орать, чтобы перекрыть их слаженный дуэт:

- Но Богаевская не единственная ваша жертва. По крайней мере, я знаю еще одну, которую вы, конечно, тоже не запомнили. Такую юную тоненькую девочку с длинной белокурой косой, ну, напрягите свою память!

Пашков был в ярости, хотя и старался держать себя в руках:

- Это все ваши штучки: нелепые звонки в прямой эфир и та фотография... Я знаю, что это вы мне ее подсунули!

- А я знаю, кто шарил в моей квартире, пока я лежала в больнице, вы! Не лично, конечно, для этого у вас есть помощники и ваш главный костолом! - Во мне все клокотало, только изображать видимость хладнокровия мне было не в пример тяжелее, чем Пашкову. Поскольку я не имела такого опыта "дворцовых интриг" и подковерных баталий, коим, несомненно, обладал Пашков, успевший к своим сорока пяти сделать карьеру, позволяющую ему рассчитывать на губернаторское кресло. А там, глядишь, напряжется и перепрыгнет в президентское. И никто его не остановит. Но я не борец за идею и чистоту рядов, все, чего я хочу, так это узнать, что случилось с Наташей Русаковой, что же с ней случилось... И этот надутый политический индюк, сидящий во главе стола, мне все расскажет!

- Бред! - По холеному лицу Пашкова пробежала нервная дрожь. - Это же просто бред сумасшедшего! Да если так пойдет, вы повесите на меня всех собак. Я эту вашу подружку никогда в жизни в глаза не видел, понимаете, никогда!

Подружку? Он сказал "подружку"? Значит, успел навести справки. Небось и с делом ознакомился. А что, если - меня прямо в жар бросило, только на этот раз не из-за простуды, - что, если Капитонов?.. Господи, какая же я все-таки доверчивая идиотка, Капитонов наверняка снабжает Пашкова информацией! Ну конечно же, этот ловкий фээсбэшник играет со мной в доверительность и уговаривает ждать и не высовываться. Да он просто-напросто держит меня на коротком поводке, чтобы я не выкинула какой-нибудь финт. Вот теперь до меня дошел наконец смысл этого его "афоризма" насчет веселых танцев под чужую дудку. Они будут дружно водить меня за нос, искусно давая понять, что я где-то рядом, в первом приближении к разгадке, а Пашков тем временем пролезет в губернаторы. Ловкачи, ничего не скажешь. Разумеется, они могли бы решить "мой" вопрос и более радикальным способом. (Один Викинг чего стоит, имела "удовольствие" видеть его в действии.) Только зачем? Не проще ли постоянно держать меня в поле зрения и умело мною же манипулировать?

Из своего угла подала голос мадам. - Что ты ей доказываешь? - возопила она. - Ты что, еще ничего не понял? Она тоже ненормальная, как и те две, Богаевская и ее напарница! Да ее в этом городе все знают, самая большая скандалистка, а тут еще и головой ударилась. Надо бы проверить, не стоит ли она на учете в местной психушке!

Я заметила, как вспыхнули глаза Пашкова: несомненно, нехитрая идея изобретательной женушки ему понравилась. Как говорится, простенько и со вкусом. И впрямь, если они объявят меня сумасшедшей... Я так реально себе это представила, что мне стало не по себе. А тут еще дверь в кабинет бесшумно распахнулась: в проеме застыл Викинг, молчаливо испрашивающий приказа. Не знаю, что именно прочел в глазах своего верного телохранителя Пашков, но я заметила, как он отрицательно покачал головой. Словно сказал "Вольно!".

Викинг заметно приуныл, но по уставу обсуждать распоряжения старшего по званию не полагается, а потому он тихо отступил в приемную и закрыл за собой дверь.

А Пашков перевел взгляд на меня, и в этом взгляде не было ничего, кроме досады:

- Надеюсь, вы уже все сказали? Боюсь, у меня больше нет времени, чтобы выслушивать ваши фантазии.

Мадам неожиданно выбралась из своего уютного уголка, пересекла кабинет и, подойдя к своему драгоценному супругу, склонившись, приобняла его за плечи и торжествующе посмотрела на меня. Это была картина, достойная кисти художника. Почти как фотография на рекламном плакате под лозунгом "Я обеспечу вам стабильность", не хватало только красавицы дочери и сыночка-аутиста. Они ничего не говорили, но в глазах у них стояло: "Что ты можешь против нас? Ничего!"

Никогда еще я не чувствовала такой бессильной ярости, поскольку и в самом деле ничего не могла. На что, спрашивается, я рассчитывала, сунувшись в этот клоповник? Моя наивная психическая атака не дала никаких результатов. И это неудивительно, "безумство храбрых" еще может возыметь действие на людей, пусть и самых черствых, но на биороботов - никогда. Сейчас я была в том же положении, что и Майя, мертвой хваткой зажавшая в тонких артистических пальчиках бутылку с кислотой, с той лишь разницей, что меня они не станут бить под ребра ногами, обутыми в тяжелые башмаки на толстой подошве.