Последний пассажир - Уилл Дин

– «Атлантика»! – обращается Фрэнни, сжимая кулаки.

Губы не отвечают.

– Я назначаю на это испытание Каз.

Глава 102

Мой желудок сжимается.

– Нет, – говорю я, но слово вылетает почти беззвучно. Как выдох. – Ты не можешь… Мы так не поступаем, Фрэнни. Я уже прошла свое испытание.

– Номинация принята, – произносят губы на экране. – Удачи, Кэролайн. Пассажиры…

– Нет! – Я вскакиваю.

– Желаю вам семь футов под килем!

Экран гаснет.

– Что… что, черт возьми, ты наделала?!

Фрэнни качает головой. Она выглядит измученной, под глазами темные круги.

– Я не смогла бы пройти через это, Каз. Можешь ненавидеть меня, это нормально. Ненавидь меня вечно. Но я не смогу подняться по этой лестнице, у меня не выйдет. Прости, ты намного сильнее меня. – Ее голос понижается почти до шепота: – У меня бы ничего не вышло.

Весь мой мир переворачивается с ног на голову.

Снова.

– Ты можешь это сделать, Каз, – говорит Смит.

Качаю головой:

– Не могу и не буду. – И я кричу во весь голос: – Я требую, чтобы нас немедленно увезли с этого корабля!

– Тогда поздравляю, мистер Смит. – Мишель пожимает плечами. – Полагаю, вы только что выиграли.

Я хмурюсь, глядя на нее из-за такой перемены тона.

– Мне жаль, – продолжает Мишель. – Но Фрэнни сделала выбор. Она не будет дисквалифицирована, но ни за что не выиграет, даже с огромным легионом ее преданных поклонников. Видите ли, Фрэнни была самой популярной. По крайней мере до того, как меня выкинули к вам. Если ты откажешься, Каз, Смит победит по умолчанию. Может, мы причалим позже этим вечером, и ему вручат приз и бутылку шампанского, а ты отправишься домой, почти выиграв. Думаю, ты получишь несколько достойно оплаченных интервью в журналах. Ты могла бы…

– Думаешь, мы близки к концу? – спрашиваю я. – Ты знаешь это или предполагаешь?

– Я ничего не знаю, – отвечает она. – Но я чувствую это, а ты? Шоу почти закончилось.

Смит ходит кругами, обдумывая услышанное.

– Фрэнни самая популярная?! – уточняет он.

– Простите, – произносит Фрэнни. – Я знаю, это было неправильно. Но мои ночные кошмары… то, что случилось с Дэниелом… я просто не могла.

Все смотрят на меня.

– Я не испытываю к тебе ненависти, Фрэнни. Сейчас ты мне не очень нравишься, но я не испытываю к тебе ненависти.

Больше, чем когда-либо прежде, мне хочется оказаться подальше от всех, от этого места. Мне невыносимо хочется совершить долгую прогулку в одиночестве, чтобы проветрить голову.

Смит смотрит на Мишель.

– Ты говоришь это, чтобы увеличить количество просмотров, чтобы убедиться, что кто-то, хоть кто-нибудь, справится с этой задачей? Мишель, скажи нам правду, ты все еще работаешь на них?

– А вы говорите это, потому что хотите, чтобы она отказалась от участия в испытании? – вскидывает брови-ниточки Мишель. – Понимаю. Играй в шахматы, пока другие играют в шашки, верно, Смит?

Я потираю виски.

А потом выхожу из лобби.

Глава 103

Элис, моя племянница, в двенадцать лет испытывала в школе такой большой стресс из-за постоянных контрольных работ и обилия домашних заданий, что беспокойство негативно сказывалось на ее оценках. Она так сильно переживала, что это мешало ей добиваться успеха. В конце концов она научилась смотреть на вещи со стороны. Элис рассказала мне, как поняла, что если делать перерывы на отдых и иногда позволять себе ошибаться, то в итоге все получается намного лучше. Я горжусь ею. В следующем году она станет первой Рипли, поступившей в университет.

У меня подкашиваются ноги, когда я выхожу из лобби и поднимаюсь по лестнице. Зеркала ведут видеозапись. Светильники наблюдают за мной. Мои собственные друзья следят за каждым моим шагом.

Мне остается лишь стараться из последних сил.

Элис права.

Остальные укрылись в наблюдательной комнате, а Фрэнни даже набралась наглости пожелать мне удачи.

По правому борту корабля хлещет сильный ливень. Свистит ветер, и дым от потушенного костра тяжело висит в воздухе.

Не то чтобы я начала считать Фрэнни приемной дочерью или что-то в этом роде, но я действительно относилась к ней как к подруге. Возможно, как к юной версии Джеммы. Умной, честной и порядочной. Почему она так поступила со мной? Могла бы просто отказаться от задания и с достоинством принять поражение. Этот поступок стал для меня самой болезненной пощечиной с того утра, когда я подняла с крыльца местную газету и осознала истинные масштабы отцовского обмана.

Я десятки раз проходила мимо мачты, но никогда не рассматривала ее вблизи. Да и зачем? Мачта просто огромная. Стальная, выкрашенная в белый цвет, с горизонтальным кронштейном на уровне одной трети и еще одним – на уровне двух третей. Снизу мачта кажется высокой и непоколебимой, как маяк. Мигающие огни на вершине напоминают пролетающий над головой самолет.

Оглядываюсь через плечо, но не вижу лиц в наблюдательной комнате, только капли дождя и мое изможденное отражение в стекле. Повернувшись обратно к мачте, делаю первый шаг вверх по лестнице, хватаясь за перекладины так крепко, что костяшки пальцев белеют. Взбираюсь на несколько ступенек. Они скользкие от дождя и холодные на ощупь. Никакой страховки. Нет шансов на спасение или медицинскую помощь, если я оступлюсь.

Твержу себе, что моряки занимались этим веками. Карабкались по снастям, добираясь до «вороньего гнезда», ремонтируя и обслуживая главный парус. Но ведь не так. Их не снимали со всех сторон, не морили голодом, не показывали по всему миру в качестве развлечения.

Порывы ветра заставляют прижаться к трапу, обхватив руками перекладины, чтобы меня не сдуло. Я нахожусь всего в пяти или шести метрах над палубой, но более чем в тридцати метрах от воды и, возможно, в трех тысячах метров от морского дна. Корабль качается на волнах, и если я упаду, то не смогу предсказать, ударюсь ли о твердую деревянную палубу или рухну в океан.

Даже не знаю, что хуже.

Взбираюсь еще на шесть ступенек, с мокрыми руками, мимо медленно вращающегося радара.

Мелким оранжевым шрифтом, слишком мелким, чтобы его можно было прочитать с уровня палубы, на нем написано «Поднимайтесь выше», а затем, когда радар завершает поворот, на другой стороне я вижу надпись «на свой страх и риск».

Глава 104

Отец никогда не рассказывал о своем пристрастии к азартным играм. Этим он занимался втайне, поздно вечером или прячась во время обеденных перерывов. Когда