Полное затмение - Лиз Ригби

— Вряд ли мы можем себе это позволить, — заметила Ким.

— Они же нигде не пишут цену.

— Именно поэтому.

Однако Ломакс уже решил остановиться здесь. Льюис, Гейл и Джулия когда-то отдыхали на этом озере. Они были здесь вместе в последний раз, а затем Джулия увидела их тела в морге. Ломакс надеялся, что кто-нибудь вспомнит их.

— Только на одну ночь.

— Я не люблю бревенчатые домики.

— Уверен, что любишь.

— Там муравьи.

Ломакс вошел в главный корпус. Девушка в белых шортах и белой рубашке улыбнулась ему.

— Мы не сдаем домики на одну ночь, — сказала она. — Особенно в это время года.

Улыбка девушки сползла вниз, лицо помрачнело. Ломакс понял, что она бессознательно копирует выражение его лица.

— Если бы у нас были свободные комнаты, вы могли бы остановиться в главном корпусе, но не думаю…

Раздалось приглушенное цоканье клавиш.

— Нет. К сожалению, ничего…

— Какая жалость, — сказал Ломакс. — Друзья обещали, что я без труда найду здесь комнату. Они дали ваш телефон и взяли с меня слово, что я обязательно остановлюсь здесь, но я потерял номер.

Администратор сочувственно смотрела на него. Волосы девушки были аккуратно зачесаны в два хвостика.

— Фоксы. Они были здесь в прошлом году.

— Фоксы. Фоксы… — Девушка искренне хотела помочь. — Ах да. Кажется, я вспоминаю…

Она что-то набрала на клавиатуре и кивнула.

— Льюис! — воскликнула она.

Ломакс не поверил, что девушке понадобилось обращаться к компьютеру, чтобы отыскать в своей памяти Льюиса. Он подозревал, что она сразу же вспомнила его. Льюис не мог не заметить девушку с такой прической, улыбкой и фигурой.

— Он отдыхал вместе с женой и дочерью. Вы встречали их?

— Я помню дочь. Очень красивая девушка.

Ломакс не стал поправлять ее. Конечно же, она приняла Джулию за дочь Льюиса.

— И он очень приятный. Сказал, что вернется на следующий год, но, кажется, номер так и не забронировал.

Ломакс решил пожалеть девушку:

— В этом году Льюис не смог взять отпуск.

— Мне очень жаль, что, несмотря на рекомендацию Льюиса, мы не можем ничего предложить вам… — задумчиво протянула девушка.

Что-то в ее тоне подсказало Ломаксу, что она что-нибудь придумает. Внезапно появилась Ким. Девушка удивленно посмотрела на нее.

— Комнат нет, а домики на ночь не сдаются, — сообщил ей Ломакс.

Ким бросила на девушку страдальческий взгляд.

— Но ведь это же наш медовый месяц! — возопила она.

Ломакс вздрогнул.

— Подождите минутку, — бросила девушка через плечо, скрываясь в смежной комнате.

Ломакс уставился на Ким. Та безмятежно улыбалась ему. Они осмотрелись. Белые стены поражали безупречной чистотой. Ломакс вспомнил клинику Кэндис.

— Я почти что перекрестилась, когда вошла сюда. Весьма религиозное место, похоже на миссию, — прошептала Ким. Недавно они осматривали старую испанскую миссию в Аризоне с такими же скромными интерьерами. Ким показала на выцветшие от солнца оленьи рога над дверью: — А вот тут должна быть Святая Дева.

Ломакс всегда считал, что белый цвет в клинике Кэндис отражает претензии косметического салона выглядеть медицинским учреждением. Сегодня он впервые задал себе вопрос: а вдруг за этим белым цветом прячется желание придать тем трансформациям, что происходили в клинике, некий религиозный смысл?

Из соседней комнаты послышались голоса. Администратор вернулась.

— У нас есть пустой домик, от которого отказался клиент. Пятикомнатный люкс… вероятно, такой большой вам не нужен, но это все, что мы можем предложить. Не меньше чем на три ночи.

— Сколько стоит? — спросила Ким.

— Не говорите. Напишите, — быстро вмешался Ломакс. Он обернулся к Ким и с умильным выражением на лице добавил, хотя голос звучал скорее угрожающе: — Не смотри, золотце мое.

Он согласился, даже не взглянув на сумму, которую написала девушка. Про себя Ломакс уже решил, что остановится здесь.

— Ваш багаж перенесут в багги, а машину поставят на стоянку, — сказала девушка-администратор.

— Как думаешь, им приходилось раньше ставить на стоянку такую машину? — поинтересовалась Ким, когда пикап Ломакса, пустой, но какой-то кривобокий, исчез из виду.

Ким настояла, чтобы все ее бутылочки с соусами и консервные банки перенесли в багги. Служащий молча смотрел на нее.

Ким вела машинку по чисто выметенной дорожке. Пес бежал сбоку.

— Сколько? — не унималась она.

Ломакс не отвечал.

Домик впечатлял. Он стоял в одиночестве фасадом к озеру. На веранде висели два гамака. Ломакс присел в один из них. Ему понравилось легкое покачивание. Он лег и стал смотреть на озеро. Наверное, все домики были похожи друг на друга. Льюис, Гейл и Джулия останавливались в одном из них в прошлом году, вероятно, почти в это же самое время. Они качались в гамаке и смотрели на озеро. О чем они говорили? О чем думали? Чем занимались? Ломакс закрыл глаза.

— Муравьи! — проревела Ким ему прямо в ухо.

Она обнаружила тонкую линию красных муравьев, протянувшуюся через веранду.

— Муравьи ненастоящие, — пробормотал Ломакс, устраиваясь поудобнее. — Они запустили их, когда мы приехали, чтобы ты вообразила себя первооткрывателем с Дикого Запада.

— Хм, — буркнула Ким, залезая во второй гамак.

Когда Ломакс проснулся, он увидел озеро и услышал храп Ким и собаки. Стоял поздний вечер. Озеро стало синим, а горные склоны потемнели. Очертания озера при слабом свете казались более отчетливыми: оно представляло собой круг почти правильной формы. В середине находился круглый остров.

Осторожно ступая, Ломакс выбрался на извилистую тропинку, ведущую от дома к озеру. Оказалось, что не так-то легко бесшумно наступать на толстые сосновые иголки. Несколько минут спустя он почувствовал, как что-то коснулось ноги. Депьюти. Когда они достигли воды, пес обнюхал ее, а Ломакс зачерпнул пригоршню. На свету вода казалась вязкой, но, несмотря на это, быстро просочилась сквозь пальцы, оставив ощущение ледяного холода.

Ломакс пошел по тропинке вдоль берега, и внезапно она вывела его к деревянным постройкам. Бар и парочка ресторанов сверкали неоном. Рестораны выглядели недешевыми. Ломакс направился в бар. Пиво тоже оказалось дорогим. Прочие посетители наблюдали за Ломаксом. Люди сидели маленькими группками — некоторые молчали, другие разговаривали. Раздавался звонкий смех. Загорелые лица, казалось, сияли в приглушенном свете бара. Ломакс легко представил себе Джулию среди этих людей. Таким был ее мир до убийства.